Съемка в небоскребе «Москва-Сити» со стороны Раменок была работой на высоте. Стекло, сталь, облака за окном. Спустившись с небес на землю, я оказался в парке 50-летия Москвы. Воздух был чистым, почти альпийским. Я шел по аккуратным дорожкам, наблюдая за стерильной, почти идеальной жизнью нового района.
На идеально подстриженном газоне белка строила гнездо. Но не в дупле, а в кованой урне для мусора, стилизованной под старину. Она таскала туда пакетики из-под чипсов, обрывки газет, целлофановые банты. Строила дом из отходов цивилизации с видом на небоскребы. Урбанист-коллажист, создающий арт-объект из мусора мегаполиса.
«Новый тренд? Ресайклинг-архитектура?» — поинтересовался я у фонтанчика с питьевой водой.
Фонтанчик булькал в ответ, предлагая утолить жажду, но не давая ответов. Белка, довольная, исчезла в недрах своей блестящей, шелестящей крепости.
Станция «Раменки» — это стеклянный кристалл. Футуристичная, светлая, просторная. Она похожа на станцию на Марсе из фантастического фильма. Я сделал серию селфи в отражениях стеклянных панелей, где мое лицо смешивалось с силуэтами прохожих и схемами метро. Слияние с средой.
На влажном бетоне только что уложенной плитки у входа я нацарапал ключом: «Кирилл Толль. Раменки. Снимал будущее». И обвел тень от своей руки.
Этот район будущего, этот стеклянный мир, теперь имеет мой след. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Раменки. И я вернусь. Снимать другие квартиры в облаках, может, снять ту самую белку для каталога современного искусства. Или просто так, чтобы потрогать этот идеальный, новый мир и убедиться, что он настоящий.
Синхрокабель для студийной вспышки сегодня перетерся и испустил дух. Я аккуратно свернул его и оставил на парапете у фонтана. Пусть теперь служит украшением, напоминая о временах проводной синхронизации. А я перейду на радиосинхронизацию. В ногу со временем, как белка из Раменок.