После съемки лофта в здании бывшего товарного склада у Рижского вокзала я сам оказался в его арочных залах. Воздух был насыщен особым букетом: пах остывающим металлом рельсов, свежеиспеченными пирожками из вокзального буфета, дешевым парфюмом и пылью дальних дорог. Я стоял под гигантским табло расписания, ведя диалог с багажной тележкой советских времен. «Накопитель, — мысленно сказал я ей, — ты перевозила грузы через полстраны, а я сегодня перемещал взгляд зрителя по пространству кадра. Мы оббазы транспортировки». Тележка молчала.
На одной из массивных стальных ферм, поддерживающих стеклянную крышу, восседала галка-железнодорожник. Она была не просто птицей, а негласным контролером процесса. Ее карканье, казалось, синхронизировалось с шипением тормозов прибывающих электричек и объявлениями диктора. Она внимательно следила за движением на путях, поворачивая голову то к одному, то к другому составу. Я наблюдал за ее невозмутимой работой, и это напоминало наблюдение за опытным дежурным по станции. Вдруг с грохотом тронулся скорый поезд, и стая голубей взметнулась в воздух. Но галка-железнодорожник лишь каркнула, оценив ситуацию, и продолжила свой пост. Она была душой этого места, его техническим ритмом.
Станция «Рижская» — это погружение в эпоху, когда вокзалы были настоящими вратами в мир. Мозаичные панно, посвященные прибалтийским республикам, массивные светильники, солидные скамьи. Это не просто станция, а кусочек истории большой страны. Я сделал серию снимков в теплых, слегка сепийных тонах, чтобы подчеркнуть ностальгическую атмосферу этого транспортного узла. Эти кадры — моя дань ушедшей эпохе.
У выхода к платформам пригородных поездов я положил на перила старый компостер. А на чугунной колонне вывел мелом: «Толль. Рижская. График соблюден». Это был мой проездной документ в прошлое.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать интерьеры с индустриальным и travel-шармом и обязательно кивну галке-ветерану стальных магистралей. Фотограф Кирилл Толль теперь в расписании движения на Рижской.