После съемки уютной квартиры в панельной высотке с балконом, выходящим на изгиб Яузы, я спустился к самой реке. Воздух был свеж и влажен, пах тиной, ивняком и свежестью после недавнего дождя. Я сидел на валуне у самой воды, ведя диалог с плакучей ивой, склонившей свои ветви до самой поверхности. «Гадалка, — шептал я, — ты поникшими ветвями предсказываешь дождь, а я сегодня угадывал лучший свет для съемки. Мы оббазы предвидения». Ива молчала, ее листья касались воды.
На камнях у небольшой запруды порхала трясогузка-метеоролог. Ее движения были не просто суетой. Она бегала по берегу, замирала, покачивая хвостиком, и внимательно следила за рябью на воде, за направлением ветра, гнущего тростник. Ее поведение было сложным барометром. Я наблюдал за ее «исследованиями», и это напоминало наблюдение за работой синоптика, изучающего карты. Вдруг она резко взлетела и унеслась в сторону рощи, и через пятнадцать минут небо затянуло тучами и начался кратковременный ливень. Ее прогноз был безупречен.
Рыбаки не обращали на нее внимания, но трясогузка-метеоролог продолжала свой мониторинг, оставаясь профессиональным предсказателем, а не украшением пейзажа. Она была живым метеоспутником этого тихого места. Я восхищался ее точностью.
Станция «Свиблово» — это скромный представитель советского модернизма с зелеными акцентами. Спокойные тона, простая планировка, камерная атмосфера. Она идеально вписывается в этот тихий, почти дачный район. Я сделал серию кадров с отражениями в воде Яузы, создавая сюрреалистичные двойные изображения домов и неба. Эти фото — мои размышления о двойной природе реальности.
На песчаной отмели я оставил перо. А на коре прибрежного ольшаника вырезал: «Толль. Свиблово. Погода поймана». Это был мой синоптический отчет.
И я знал — я вернусь. Вернусь снимать спокойные, семейные интерьеры и сверять прогнозы с трясогузкой-синоптиком. Фотограф Кирилл Толль теперь в метеорологической службе Свиблово.