Квартира рядом с театральным институтом была полна театральных атрибутов. Я снимал гостиную с бархатным камином, где на полках стояли пьесы в старых переплетах. Хозяин — преподаватель сценической речи — попросил передать «атмосферу ожидания спектакля». Я использовал теплый свет, создавая ощущение, что актеры вот-вот выйдут на импровизированную сцену.
После съемки я вышел в сквер у театрального училища. Погода была прохладной, ветер гнал по небу рваные облака. Я сел на скамейку рядом с бронзовым памятником актеру. Его поза была настолько выразительной, что казалось, он сейчас заговорит.
«Знаешь, в чем главный секрет хорошего кадра?» — обратился я к памятнику. «В умении слушать тишину. Вот в той квартире — тишина перед выходом на сцену. А здесь — тишина после аплодисментов».
Проходящий мимо сторож театра улыбнулся: «Он тебе ответит, если действительно послушаешь».
Я прислушался. Шелест листьев, отдаленный гул города… и правда, в этой тишине была своя драматургия.
Станция «Щукинская» с ее глубоким залом и мягким освещением напомнила мне зрительный зал. Я сделал несколько кадров эскалаторов — их движениe было похоже на медленное открытие занавеса.
На программке от спектакля, найденной в кармане, я написал: «Кирилл Толль. Щукинская. Был. Слушал тишину». Программку я оставил на скамейке в вестибюле. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь снимал атмосферу театральной жизни. И я вернусь. За новыми сюжетами, за новыми спектаклями. Фотографирует у метро Щукинская Кирилл Толль.