Съемка в ЖК «Янтарный город» в Строгино, у метро Строгино, подошла к концу. Я вышел в теплый, медовый вечер. Воздух был густ и сладок, пах нагретой за день хвоей и цветущим клевером. На коре старой сосны я обнаружил наплыв смолы, золотистый и прозрачный, как настоящий янтарь.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к смоле. – Ты – слеза дерева. Ты – память о ране, превращенная в драгоценность. Ты хранишь в себе пузырьки воздуха, пылинки, может, и мелких букашек – целый мир, застывший на тысячелетия. Ты – капля времени».
Смола молчала, но ее теплый цвет, ее вязкая текучесть, остановленная мгновением, говорили о долгом пути от боли к красоте. Она была природным аналогом янтаря, давшего имя этому месту.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня ловил в кадре теплые, янтарные оттенки в отделке интерьеров. А ты… ты – источник этого цвета. Ты – эталон тепла и уюта, подаренный природой».
Вдруг на смолу присела муха. Она неудачно прикоснулась лапками к липкой поверхности и намертво приклеилась. Ее отчаянные попытки вырваться были тщетны. Через минуту она затихла, навсегда оставшись в этом золотом саркофаге. Этот миг, когда жизнь стала частью искусства, был так жесток и прекрасен одновременно, что я замер. Добровольный экспонат музея естественной истории.
Я снова посмотрел на смолу. Муха уже была частью композиции. Я повернулся и пошел к метро «Строгино». На рыхлой коре сосны я вывел перочинным ножом: «КТ. Янтарный город. Строгино. Был в смоле». Кора затянет надрез.
И вот мой способ отметить визит. Я аккуратно отломил маленький кусочек смолы с другой сосны и положил его в карман. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Строгино», снимал «Янтарный город». Вернусь, чтобы найти новые слезы деревьев. И чтобы помнить о цене красоты». Кусочек смолы будет лежать на моем столе, напоминая о этом дне.