Съемка в ЖК «Клубный дом на Малой Бронной» на Малой Бронной улице, у метро Тверская, завершилась. Я вышел в курительную комнату, где на столе лежал старинный театральный бинокль в перламутровой оправе. Воздух был густ и томен, пах дорогими сигарами, кожей и тайной.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к биноклю. – Ты – инструмент для разглядывания чужих жизней. Ты видел страсть на сцене, слезы в ложе, ты был свидетелем драм и комедий. А теперь ты лежишь здесь, и твои линзы устремлены в пустоту. Что ты ищешь теперь?»
Бинокль молчал, но его изящная оправа, сложный механизм фокусировки говорили о роскоши и изысканности. Он был символом театральности, игры, скрытых страстей.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал кадры как режиссер, ища лучшие ракурсы для своей «пьесы». А ты… ты – инструмент зрителя. Ты – мост между сценой и залом».
Вдруг в комнату вошел кот. Он подошел к столу, понюхал бинокль, затем ткнулся в него носом, опрокинув на бархатную скатерть. Этот простодушный акт вандализма по отношению к изысканному предмету был так комичен, что я рассмеялся. Критик, не признающий условностей.
Я снова посмотрел на бинокль. Он лежал на боку, словно уставший актер. Я повернулся и пошел к метро «Тверская». На бархатной обивке кресла я вывел пальцем: «КТ. Клубный дом. Тверская. Был за кулисами». Ворс расправился.
И вот мой способ отметить визит. Я вложил в футляр от бинокля свою визитку. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Тверской», снимал «Клубный дом на Малой Бронной». Вернусь на следующий акт. И чтобы узнать, не стал ли кот театральным критиком». Визитка будет ждать следующего зрителя.