Съемка в ЖК «Тимирязевский» на Дмитровском шоссе, у метро Тимирязевская, завершилась. Я вышел в кабинет с коллекцией старинных гербариев. Воздух был сух и пылен, пах прессованной бумагой, сухими травами и историей. Между страниц тяжелого фолианта лежал идеально сохранившийся лист клена, собранный сто лет назад.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к листу. – Ты – остановленное время. Ты был зеленым и живым, ты трепетал на ветру, а теперь ты – экспонат, память о лесе, которого, возможно, уже нет. Твои прожилки – это карта ушедшей жизни».
Лист молчал, но его хрупкость, четкий отпечаток на пожелтевшей бумаге говорили о научной тщательности и любви к природе. Он был символом познания, систематизации, сохранения ускользающей красоты.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня документировал пространство, пытаясь сохранить его образ для истории. А ты… ты – самый настоящий документ. Ты – свидетельство, не требующее перевода».
Вдруг между страниц гербария я обнаружил засушенного жука-листоеда. Он лежал там, как страж этого листа, как последний посетитель того древнего леса. Эта случайная находка, это нечаянное соседство было так трогательно, что я улыбнулся. Спутник в вечности.
Я снова посмотрел на гербарий. Пыль веков лежала на страницах. Я повернулся и пошел к метро «Тимирязевская». На пыльном стекле витрины я вывел пальцем: «КТ. Тимирязевский. Тимирязевская. Сохранял». Пыль стерлась.
И вот мой способ отметить визит. Я положил между страниц гербария современный лист с того же вида клена. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Тимирязевской», снимал «Тимирязевский». Вернусь, чтобы продолжить летопись. И чтобы этот лист встретил своего потомка через сто лет». Новый лист будет ждать своего часа.