Съемка в ЖК «Дом на Девичьем Поле» на Большой Пироговской, у метро Фрунзенская, завершилась. Я вышел в кабинет с классическим медицинским скелетом. Воздух был стерилен и строг, пах старыми книгами и знаниями. Скелет стоял в углу, его костяные пальцы смыкались в вечном жесте.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к скелету. – Ты – memento mori. Ты – напоминание о бренности плоти и вечности науки. Ты служил медицине, ты помогал понимать устройство человека. Твой безмятежный взгляд пустых глазниц говорит о принятии законов бытия».
Скелет молчал, но его идеальная анатомия, белизна костей и строгая поза говорили о научном подходе к жизни и смерти. Он был символом познания, медицины, анатомической точности.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал пространства, наполненные духом научного поиска. А ты… ты – основа этого поиска. Ты – карта человеческого тела».
Вдруг на череп скелета присела бабочка-капустница. Она сложила крылышки, создав живой белый цветок на макушке. Этот контраст смерти и жизни был так поэтичен, что я замер. Цветок на камне.
Я снова посмотрел на скелет. Бабочка улетела. Я повернулся и пошел к метро «Фрунзенская». На полке с медицинскими книгами я вывел мелом: «КТ. Девичье Поле. Фрунзенская. Изучал устройство». Мел стерли.
И вот мой способ отметить визит. Я повязал на запястье скелета белую нить. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Фрунзенской», снимал «Дом на Девичьем Поле». Вернусь за новыми знаниями. И чтобы эта нить связывала науку и жизнь». Нить будет висеть там, как амулет.