Имя автора: Фотограф Толль

Съемка в Дзержинском началась для меня с волны воспоминаний. Я стоял в типовой пятиэтажке на пятом этаже — точно такой же, в какой жила моя первая девушка в 90-е. Те же скрипучие двери, те же перила на балконе, отполированные тысячами рук. Но хозяева, молодая семья, совершили чудо: они сохранили дух времени, но наполнили пространство современным […]

Съемка в Дедовске проходила в необычном месте — в студии местного художника, который переоборудовал под жилье и работу бывший цех. Пространство представляло собой образец строгого минимализма: белые стены, бетонный пол, минимум мебели. Главными «обитателями» этого пространства были картины и скульптуры. Моей задачей стала съемка минимализма — передать лаконичность пространства, не делая его при этом пустым

Съемка в Голицыно проходила в современном коттедже, владельцы которого являются поклонниками классической архитектуры. Пространство было выдержано в строгих пропорциях: симметричные арки, парные колонны, идеально выверенные линии. Моей задачей стала съемка симметрии — создание кадров, где каждый элемент находился бы в идеальном балансе с другими. Я использовал штатив и строительный уровень, чтобы добиться абсолютно ровных линий.

Съемка в Высоковске перенесла меня в прошлое. Дом, построенный еще в начале XX века для рабочих местной фабрики, сохранил свою аутентичность: стены из толстых бревен, резные наличники, печное отопление. Новые хозяева бережно отреставрировали его, сохранив все особенности. Моей задачей стала съемка текстуры — передать всю красоту состаренного дерева, фактуру глиняной штукатурки, патину на медных ручках.

Съемка в этой квартире на первом этаже панельной пятиэтажки стала для меня настоящим вызовом. Заказчики — молодая пара — превратили типовое пространство в манифест своей любви к музыке: повсюду виниловые пластинки, постеры культовых групп и сам проигрыватель как центральный элемент гостиной. Главной творческой задачей стала ловля света — неглубокого, осеннего, который пробивался сквозь полупрозрачные занавески

Эта съемка в Воскресенске отличалась от всех предыдущих. Мне предстояло работать в лофте, расположенном в здании бывшего химического комбината. Владельцы сохранили индустриальный дух помещения: кирпичные стены, открытые коммуникации, бетонные полы. Но главной особенностью стал вид из окна — панорама работающего завода с причудливыми трубами, цистернами и ночной подсветкой. Задача была в съемке индустриального пейзажа как

Предстоящая съемка в мансардном этаже частного дома на окраине Наро-Фоминска обещала быть интересной и сложной. Пространство, которое мне предстояло запечатлеть, было асимметричным, с причудливым сочетанием низких наклонных потолков и внезапно взмывающих вверх просторов, но при этом невероятно уютным и обжитым. Его хозяева — пара художников — сумели превратить каждый уголок в функциональную и эстетически завершенную

Просторный лофт в одной из бывших фабрик Балашихи встретил меня прохладой и эхом шагов по бетонному полу. Это было удивительное пространство, где индустриальное прошлое — грубые балки под потолком, кирпичная кладка стен, системы вентиляции — вступило в изящный диалог с современным дизайном. Хозяева, пара дизайнеров, не стали скрывать историю места, а обыграли ее, добавив тепла

Вторая съемка в Балашихе привела меня в новый, стремительно растущий микрорайон, где в одной из типовых многоэтажек мне предстояло снять квартиру с идеальным, почти студийным, евроремонтом. Пространство было выдержано в нейтральных, светлых тонах, с глянцевыми натяжными потолками и ровными, будто нарисованными, стенами. Но настоящей душой этого проекта, его эмоциональным центром, стала комната маленькой дочки хозяев.

Съемка в Белоозёрском изначально была назначена на вторую половину дня, и я заранее предвкушал, как буду работать с вечерним, искусственным светом. Квартира располагалась на одном из верхних этажей современной новостройки и обладала главным своим козырем — панорамными окнами с видом на озеро и заречные дали. Хозяева, молодая пара, которая переехала сюда из Москвы за тишиной

Можайск встретил меня чистым, свежим ветром с полей и далеким, но отчетливым звоном колоколов — таким же, как в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию по местам воинской славы. Помню, как мы, школьники, стояли на высоком берегу Москвы-реки и слушали рассказы о Бородинском сражении, а вдалеке белели стены древнего Лужецкого монастыря. Съемка

Люберцы встретили меня особенным, ни с чем не сравнимым запахом — смесью известковой пыли, влажного бетона и далекого, но ощутимого дыхания мегаполиса. Таким же этот город пах в 1995 году, когда я впервые приехал сюда к своему двоюродному брату, работавшему на Новолюберецком комбинате строительных материалов. Помню, как мы, подростки, с опаской и любопытством исследовали окрестности

Лыткарино встретило меня чистым, прозрачным воздухом — особым воздухом города, где производят оптическое стекло. Таким же он был в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на Лыткаринский завод оптического стекла. Помню, как мы, школьники, завороженно наблюдали за процессом варки стекла — гигантские печи, раскаленная до красна масса, которая потом превращалась в идеально

Луховицы встретили меня особенным воздухом — свежим речным бризом с Оки, смешанным с едва уловимым запахом авиационного керосина. Таким же он был в 1996 году, когда я впервые приехал сюда к своему школьному другу, чей отец работал на авиационном заводе. Мы тогда, пятнадцатилетние мальчишки, часами сидели на высоком берегу Оки и наблюдали, как над заводом

Лосино-Петровский встретил меня непривычной тишиной и запахом мокрой листвы — таким же, как в 1995 году, когда я впервые приехал сюда на школьную экскурсию на знаменитую лосиную ферму. Помню, как мы, городские дети, с восторгом кормили с рук огромных, но удивительно грациозных животных и слушали рассказы егерей о повадках лесных великанов. Съемка проходила в уютном

Лобня встретила меня знакомым с детства гулом авиационных двигателей — особым низкочастотным гулом, который невозможно спутать ни с чем. Таким же он был в 1994 году, когда я впервые приехал сюда к дяде, работавшему авиатехником в Шереметьево. Тогда, стоя у его дома на окраине города, я задирал голову и с восторгом следил за самолетами, заходящими

Ликино-Дулёво встретило меня тем особенным запахом глины и обожженной керамики, который не спутаешь ни с чем — таким же он был в 1996 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на знаменитый фарфоровый завод. Помню, как мы, студенты художественного училища, с восторгом разглядывали образцы дулёвского фарфора и мечтали когда-нибудь создать что-то столь же прекрасное.

Дождь, начавшийся еще под Москвой, усилился, когда я подъезжал к Куровскому. Город встретил меня знакомым запахом мокрого асфальта и влажной шерсти — таким же, как в 1995 году, когда я впервые приехал сюда к тетке, работавшей на местной текстильной фабрике. Тогда город казался мне серым и унылым: одинаковые двухэтажные бараки, закопченные фабричные корпуса, лужи на

Кубинка встретила меня знакомым с детства гулом авиационных двигателей — здесь, неподалеку от знаменитого аэродрома, всегда витал особый воздух, насыщенный запахом керосина и пыли с полевых дорог. Таким я запомнил этот поселок с 1994 года, когда впервые приехал сюда на авиашоу и навсегда влюбился в мощь летательных аппаратов. Съемка проходила в просторном лофте, оборудованном в

Краснознаменск встретил меня запахом морозного воздуха и далеким гулом с военного городка — таким же, как в 1997-м, когда я приезжал сюда к другу-офицеру. Съемка проходила в квартире с телескопом на балконе — хозяин, астроном-любитель, создал обсерваторию в городских условиях. Моей задачей стала съемка астрономической тематики — передать романтику звездных наблюдений. Самый сложный кадр получился

Краснозаводск встретил меня запахом елей и свежего снега — таким же, как в 1996-м, когда я приезжал сюда на лыжную базу. Съемка проходила в частном доме на склоне холма, откуда открывался вид на Знаменскую церковь. Владельцы сохранили дух русского стиля: резные наличники, печь с изразцами, деревянная мебель. Моей задачей стала съемка традиционного интерьера — передать

Красногорск встретил меня запахом речной воды и цветущих каштанов — таким же, как в 1994-м, когда я приезжал сюда на велосипедные прогулки. Съемка проходила в современной квартире с террасой, выходящей на изгиб Москвы-реки. Владельцы создали пространство, где природа и интерьер сливаются воедино. Моей задачей стала съемка природных видов — показать, как ландшафт становится частью жилого

Красноармейск встретил меня запахом горящих листьев и далеким гулом с ткацкой фабрики — таким же, как в 1995-м, когда я приезжал сюда к родственникам. Съемка проходила в квартире с панорамными окнами, выходящими на исторические корпуса фабрики Крафта. Владельцы сохранили индустриальный шарм: кирпичная кладка, металлические балки, стиль лофт. Моей задачей стала съемка промышленной эстетики — показать

Котельники встретили меня запахом осеннего ветра и далеким рокотом МКАД — таким же, как в 1998-м, когда я впервые оказался здесь проездом. Съемка проходила в современных апартаментах на верхнем этаже жилого комплекса, откуда открывалась панорама столицы. Владельцы создали минималистичное пространство, где главным героем стал вид из окна. Моей задачей стала съемка видовой недвижимости — показать,

Королёв встретил меня запахом прелой листвы и далеким гулом с предприятия — таким же, как в 1997-м, когда я приезжал сюда на экскурсию в ЦУП. Съемка проходила в квартире сотрудника ракетно-космической корпорации, где каждая деталь напоминала о космосе: глобусы Луны и Марса, модели спутников, даже люстра в виде Солнечной системы. Моей задачей стала съемка тематического

Коломна встретила меня ароматом свежей пастилы и звоном колоколов — таким же, как в 1994-м, когда я впервые приехал сюда с фотоэкспедицией. Съемка проходила в апартаментах в историческом центре, из окон которых открывался вид на Маринкину башню. Владельцы сохранили дух старинного купеческого города: кованые светильники, деревянные балки, муранские стекла в окнах. Моей задачей стала съемка

Клин встретил меня запахом елей и мокрого асфальта — таким же, как в 1996-м, когда я приезжал сюда на экскурсию с музыкальной школой. Съемка проходила не в самом музее, а в частном доме по соседству, владельцы которого создали пространство, посвященное музыке. Рояль в гостиной, нотные партитуры на столе, портреты композиторов на стенах. Моей задачей стала

Кашира встретила меня запахом реки и цветущих лип — таким же, как в 1995-м, когда я приезжал сюда на летнюю практику. Съемка проходила в отреставрированном купеческом особняке XIX века на Советской улице. Новые владельцы сохранили лепнину, расписные потолки и старинные изразцовые печи. Моей задачей стала съемка исторических деталей — передать всю красоту сохранившихся элементов старинного

Рошаль встретил меня свежим сосновым воздухом с примесью химического запаха — таким же, как в 1996 году, когда я впервые приехал сюда к другу, работавшему на химическом комбинате. Съемка проходила в частном доме на окраине города, откуда открывался удивительный вид: с одной стороны — промышленные корпуса комбината, с другой — бескрайние сосновые леса. Хозяин дома,

Реутов встретил меня особенным «космическим» воздухом — чистым, с легким запахом озона и металла. Таким же он был в 1998 году, когда я приезжал сюда на экскурсию в НПО машиностроения. Съемка проходила в современной квартире с панорамными окнами, откуда открывался вид на знаменитый ракетно-космический комплекс — те самые цеха, где создавались крылатые ракеты и космические

Раменское встретило меня знакомым с детства гулом авиационных двигателей — таким же, как в 1995 году, когда я впервые приехал сюда на авиашоу. Мы тогда, подростки, часами стояли у забора аэродрома, наблюдая за взлетами и посадками самолетов. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего авиационного ангара, откуда открывался прямой вид на взлетно-посадочную полосу и

Пущино встретило меня кристально чистым воздухом и особым «научным» гулом — таким же, как в 1997 году, когда я впервые приехал сюда на конференцию в Институте биофизики. Помню, как мы, молодые фотографы, были поражены этим городом — идеально спланированные кварталы, современные здания научных институтов, и все это на высоком берегу Оки. Съемка проходила в квартире

Пушкино встретило меня свежим ветром с пруда и ароматом цветущих яблонь — таким же, как в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на пленэр. Мы тогда, студенты художественного училища, жили в старом деревянном доме на берегу Серебряно-Виноградного пруда и зарисовывали местные пейзажи. Съемка проходила в современном коттедже, построенном на месте того самого дома, и

Протвино встретило меня особенным воздухом науки — чистым, стерильным, с легким запахом озона. Таким же он был в 1998 году, когда я приезжал сюда на экскурсию в Институт физики высоких энергий. Съемка проходила в современной квартире с видом на главную достопримечательность города — кольцевой ускоритель протонов. Хозяин квартиры, научный сотрудник Дмитрий, создал интерьер, где каждая

Подольск встретил меня знакомым промышленным гулом и свежестью реки Пахры. Таким же он был в 1995 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию по историческим заводам. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего механического цеха, откуда открывалась панорама всего города — от промышленных гигантов до старинных усадеб. Владелец пространства, архитектор Михаил, сохранил индустриальный

Пересвет встретил меня чистым сосновым воздухом и едва уловимым гулом работающего оборудования. Таким же этот город был в 1997 году, когда я приезжал сюда к другу, работавшему в Центре дальней космической связи. Съемка проходила в современной квартире с панорамными окнами, откуда открывался фантастический вид на гигантские антенны космической связи и на купола Троице-Сергиевой лавры вдали.

Павловский Посад встретил меня знакомым с детства ароматом — смесью цветущих луговых трав и сладковатого запаха шелковых нитей. Таким же он был в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на фабрику знаменитых павловопосадских платков. Съемка проходила в старинном купеческом доме, из окон которого открывался вид одновременно на корпуса платочной мануфактуры и на величественные храмы

Орехово-Зуево встретило меня особенным воздухом, который запомнился с 1996 года — смесью речного бриза с Клязьмы и сладковатого запаха хлопковой пыли. Таким он был, когда я впервые приехал сюда на экскурсию по знаменитым текстильным мануфактурам Морозовых. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего прядильного цеха, где сохранились чугунные колонны и кирпичные арки XIX века.

Озёры встретили меня свежим речным ветром и далеким гулом с территории текстильного комбината. Таким же этот город был в 1997 году, когда я впервые приехал сюда на сплав по Оке. Съемка проходила в частном доме на высоком берегу, откуда открывался величественный вид на речные просторы и промышленные корпуса. Владелица дома, художница Марина, превратила пространство в

Одинцово встретило меня чистым воздухом и запахом свежескошенной травы — таким же, как в 1995 году, когда я приезжал сюда на велосипедные прогулки по окрестностям. Съемка проходила в современной квартире на высоком этаже, откуда открывалась удивительная панорама: внизу — старинная усадьба Одинцово-Архангельское, а на горизонте — новые жилые кварталы. Хозяин квартиры, архитектор Павел, создал интерьер,

Ногинск встретил меня характерным запахом старого промышленного города — смесью речной воды, влажного кирпича и далекого гула с территории мануфактуры. Таким же он пах в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию по текстильным предприятиям. Съемка проходила в старинном особняке управляющего мануфактурой, откуда открывался величественный вид на весь промышленный комплекс. Владелец дома, краевед

Наро-Фоминск встретил меня особенным воздухом — смесью речной свежести Нары и сладковатого запаха пряжи с ткацкой фабрики. Таким же он был в 1996 году, когда я впервые приехал сюда к тете, работавшей на знаменитом шелковом комбинате. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего фабричного общежития, откуда открывался вид одновременно на промышленные корпуса и на

Мытищи встретили меня свежим ветром с реки и едва уловимым ароматом цветущих лип — таким же, как в 1995 году, когда я впервые приехал сюда на летнюю практику. Мы тогда, студенты-историки, изучали знаменитый Мытищинский водопровод — первое в России инженерное сооружение такого масштаба. Съемка проходила в современной квартире с панорамными окнами, откуда открывался вид одновременно

Руза встретила меня свежим ветром с водохранилища и ароматом цветущих лугов — таким же, как в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на летнюю практику. Мы тогда, студенты-историки, жили в палатках на берегу и изучали остатки древней крепости. Съемка проходила в современном доме, построенном на высоком берегу, откуда открывалась панорама всего Рузского водохранилища и

Сергиев Посад встретил меня знакомым с детства звоном колоколов и запахом ладана — таким же, как в 1995 году, когда я впервые приехал сюда с бабушкой. Мы тогда стояли на смотровой площадке и с восторгом смотрели на золотые купола Троице-Сергиевой лавры. Съемка проходила в квартире с панорамными окнами, откуда открывался тот самый, знакомый с детства

Серпухов встретил меня особенным воздухом — смесью речной свежести Оки и сладковатого запаха хлопка. Таким же он был в 1996 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию по знаменитым серпуховским ткацким фабрикам. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего прядильного цеха, откуда открывался вид одновременно на промышленные корпуса и на белоснежные стены Высоцкого

Солнечногорск встретил меня свежим ветром с озера и запахом сосновой хвои — таким же, как в 1997 году, когда я впервые приехал сюда на пленэр. Мы тогда жили в доме творчества на берегу Сенежа и зарисовывали уникальные памятники конструктивизма. Съемка проходила в современном доме с панорамными окнами, откуда открывался вид на все озеро и на

Старая Купавна встретила меня знакомым запахом — смесью речной воды и химических реактивов. Таким же этот город пах в 1994 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на старейшую в России фабрику химических реактивов. Съемка проходила в квартире с видом на промышленные корпуса и на сохранившийся исторический центр с купеческими особняками. Хозяин квартиры, химик-технолог

Ступино встретило меня знакомым с детства гулом работающего металлургического комбината и свежим ветром с Оки. Таким же этот город был в 1995 году, когда я впервые приехал сюда к дяде, работавшему на знаменитом Ступинском металлургическом комбинате. Мы тогда, мальчишки, забирались на высокий берег Оки и с восторгом наблюдали, как из гигантских труб вырываются языки пламени,

Талдом встретил меня криком журавлей и запахом болотных трав — таким же, как в 1996 году, когда я впервые приехал сюда на орнитологическую практику. Мы тогда, студенты-биологи, жили в деревянном доме на окраине города и с восходом солнца уходили в болота наблюдать за журавлиными стаями. Съемка проходила в современном доме, построенном на месте того самого,

Фрязино встретило меня особенным «научным» воздухом — чистым, с легким запахом озона и паяльной кислоты. Таким же он был в 1997 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию в Научный центр РАН. Съемка проходила в современной квартире с панорамными окнами, откуда открывался вид на знаменитые исследовательские институты — те самые, где делались открытия в

Химки встретили меня знакомым гулом авиационных двигателей и свежим ветром с канала имени Москвы. Таким же этот город был в 1995 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на знаменитое предприятие «Энергомаш». Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего конструкторского бюро, откуда открывался вид одновременно на корпуса аэрокосмических предприятий и на величественный канал

Хотьково встретило меня звоном колоколов и запахом цветущих лугов — таким же, как в 1994 году, когда я впервые приехал сюда с бабушкой в Покровский монастырь. Съемка проходила в частном доме на высоком берегу реки Пажи, откуда открывался вид на весь монастырский комплекс и на живописные окрестности. Хозяйка дома, иконописец Мария, создала интерьер, где современный

Черноголовка встретила меня кристально чистым воздухом и особым «научным» спокойствием. Таким же этот город был в 1998 году, когда я впервые приехал сюда на научную конференцию в Институте проблем химической физики. Мы тогда, молодые фотографы, были поражены гармонией этого места — современные здания научных институтов, утопающие в зелени, и цепочка живописных озер, отражающих небо. Съемка

Чехов встретил меня свежим ветром с реки Лопасни и ароматом цветущих садов. Таким же этот город был в 1995 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию по чеховским местам. Мы тогда, студенты-филологи, жили в гостинице «Лопасня» и каждый день ходили по тем самым улицам, что помнили шаги великого писателя. Съемка проходила в отреставрированной усадьбе

Шатура встретила меня запахом сосновой хвои и легкой электрической свежестью. Таким же этот город был в 1997 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на знаменитую Шатурскую ГРЭС. Мы тогда, студенты-энергетики, с восторгом смотрели на гигантские энергоблоки и слушали рассказы о том, как эта электростанция когда-то давала ток всей Московской губернии. Съемка проходила в

Щелково встретило меня знакомым запахом — смесью речной воды и красителей. Таким же этот город пах в 1996 году, когда я впервые приехал сюда на практику на Щелковский хлопчатобумажный комбинат. Съемка проходила в лофте, созданном в здании бывшего красильного цеха, откуда открывался вид на промышленные корпуса и на извилистую Клязьму. Владелец пространства, дизайнер Елена, сохранила

Электросталь встретила меня особенным воздухом — густым, насыщенным запахом расплавленного металла и озоном, с легкими нотами машинного масла и угольной пыли. Таким же этот город пах в 1995 году, когда я впервые приехал сюда к дяде, работавшему на Электростальском заводе тяжелого машиностроения. Мы тогда, подростки, забирались на крышу девятиэтажки и с замиранием сердца наблюдали, как

Электроугли встретили меня особенным, ни с чем не сравнимым запахом — сладковатым ароматом обожженной глины, смешанным с терпким дымком угля и свежестью подмосковных полей. Таким же этот город пах в 1996 году, когда я впервые приехал сюда на экскурсию на знаменитый завод керамических изделий. Мы тогда, студенты художественного училища, с восторгом наблюдали за рождением кирпича

Яхрома встретила меня свежим ветром с канала имени Москвы и сладковатым запахом цветущих лугов — таким же, как в 1997 году, когда я впервые приехал сюда на сплав на байдарках. Мы тогда, студенты-географы, целую неделю жили в палатках на берегу и каждый день открывали для себя новые красоты этого удивительного места, где грандиозные гидротехнические сооружения