ЖК «Парк Мира» стоит, как страж у проспекта Мира, обещая своим жителям гармонию города и зелени. Закончив работу в одной из квартир, где я ловил последние солнечные лучи, игравшие на паркете, я вышел в сам парк, давший имя этому комплексу. День клонился к вечеру, длинные тени ложились на заснеженные дорожки. Воздух был свеж и пах дымком из труб.
Я бродил по аллеям, наблюдая за спешащими домой людьми. В глубине парка, у старого дуба, я заметил оживленную белку. Она деловито скакала по ветвям, проверяя свои зимние кладовые. Я достал из кармана орех, оставшийся с перекуса, и протянул руку. Белка, недолго думая, подскочила, схватила орех, и тут же, сидя на задних лапках, принялась его с упоением грызть, глядя на меня черными бусинками-глаз. А потом, внезапно бросив половинку, она подскочила ко мне снова и схватила второй орех, который я только что достал. С двумя орехами в зубах, она помчалась прочь, смешно переваливаясь, явно боясь, что я передумаю. Эта маленькая афера среди бела дня вызвала у меня улыбку. В ее жадности была такая искренняя, звериная непосредственность.
*Спальня, которую я снимал в этот раз, была полна покоя, словно этот зимний парк за окном. Мягкий рассеянный свет создавал атмосферу уюта и защищенности. В таких проектах важно передать именно это ощущение — место, где можно укрыться от мира. Все детали, от текстуры постельного белья до игры света на шторах, складываются в общую картину, примеры которой собраны в моем портфолио интерьерной фотографии.*
У станции «Алексеевская», на подтаявшем от дыхания тысяч людей стекле витрины, я пальцем в облачке пара написал: «Кирилл Толль. Парк Мира. Ограблен белкой при исполнении». Надпись тут же начала таять, уходя в небытие. Но факт остался. Я, фотограф Кирилл Толль, был здесь, у «Алексеевской», ловил свет в «Парке Мира» и стал жертвой мелкого пушистого рэкета. И я вернусь. Осенью, с полными карманами орехов, чтобы возобновить дипломатические отношения. Или чтобы сфотографировать, как парк меняет свой наряд, а стекла ЖК отражают багрянец и золото.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про эстетику залов для караоке 113
Съемка в караоке-баре на Новом Арбате до открытия показала пространство грядущих откровений. «Покажите сцену для частных исповедей», — просил владелец. Диваны в полумраке, экраны с бегущими строчками, микрофоны на стойках — здесь интимность становилась публичным действом. Съемка таких интерьеров требует работы с темой перформанса и раскрепощения. Нужно передать атмосферу ожидания, когда тишина готовится взорваться музыкой. Фотограф Кирилл Толль для съемки караоке-залов на Новом Арбате становится исследователем массовой культуры. Мы снимали пустую сцену с единственным прожектором, отражение в темном экране, расставленные бокалы на столиках. «Здесь каждый становится звездой на три минуты», — сказал владелец. Наши кадры передавали это обещание славы, витающее в воздухе.