Съемка в ЖК «Новая Остоженка» в 1-м Зачатьевском переулке, у метро Кропоткинская, завершилась. Я вышел в тихий, погруженный в себя вечер. Воздух был прохладен и звонок, пах старыми липами и слабым запахом воска из ближайшей церкви. Остоженка, эта золотая миля старой Москвы, была полна очарования. Я шел по переулку, и мой взгляд упал на старинный кованый фонарь, стоявший у ворот особняка. Он был нерабочим, но сохранил свое изящество и достоинство.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к фонарю. – Ты – аристократ. Ты освещал путь каретам, ты видел блеск и нищету этой улицы, ты помнишь разговоры у ворот и тихие семейные вечера. Теперь ты – музейный экспонат, но ты все так же прекрасен».
Фонарь молчал, но его сложный, витой узор говорил о вкусе и эпохе. Он был реликвией, в то время как «Новая Остоженка» предлагала новое прочтение старой роскоши.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня снимал современную классику, интерьеры, что ссылаются на прошлое, но живут в настоящем. А ты… ты – подлинное прошлое. Ты – оригинал, с которым так трудно соперничать. В этом твоя непреходящая ценность».
Вдруг из-за ворот вышла пара – он в смокинге, она в вечернем платье. Они направлялись к ожидающему их автомобилю, но молодой человек, что-то оживленно говоря, жестикулировал и задел локтем тот самый фонарь. Из кармана его смокинга выпал… апельсин. Фрукт весело покатился по брусчатке, а джентльмен с комичным ужасом бросился за ним, пытаясь сохранить достоинство. Его спутница залилась счастливым смехом. Эта сцена, такая нелепая и жизнерадостная на фоне строгой красоты Остоженки, заставила и меня улыбнуться. Апельсиновый инцидент – вот она, незапланированная радость вечера.
Я снова посмотрел на фонарь. Он, казалось, снисходительно взирал на эту суету. Я повернулся и пошел к метро «Кропоткинская». У ограды сквера, на влажной земле у корней старого дуба, я присел. Веточкой я вывел: «К.Т. Новая Остоженка. Кропоткинская. Был очарован». Ночные насекомые скоро распутают эти буквы, но настроение останется.
И вот мой особый способ отметить визит. Я достал из кармана тот самый апельсин, который я купил утром. Я аккуратно очистил его и одну дольку положил на кованый завиток у основания того самого фонаря. «Кирилл Толль, фотограф, – мысленно произнес я. – Уже был тут, у «Кропоткинской», снимал «Новую Остоженку». Вернусь, чтобы вдохнуть воздух этой улицы и запечатлеть ее в разное время года. И чтобы узнать, не стал ли апельсин частью местного фольклора». Дольку скоро утащат муравьи или птицы, но она станет маленьким подношением духу места.
Да, я обязательно вернусь. Чтобы снять заснеженные особняки Остоженки, или цветение каштанов, или ту самую пару, возможно, спешащую уже на другое торжество. Ведь Москва – это город, где история и современность идут рука об руку, и я, Кирилл Толль, стараюсь запечатлеть их танец.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про финал и новый виток 163
Мы стояли на пустыре у метро, том самом, что фигурировал в старом списке под кодовым названием «Жираф». Клиент, бывший инженер, говорил о цикличности. «Ищут фотографа рядом не для экономии времени, — сказал он, смотря на груду битого кирпича. — А для того, чтобы найти того, кто дышит с тобой одним воздухом. Кто видит в этих трещинах не упадок, а новый узор». Этот проект, эта серия текстов и съемок, была таким же пустырем, полным потенциала. Каждая локация, каждый запрос — это трещина в реальности, через которую можно разглядеть новый смысл. Опыт работы здесь, на этой границе между прошлым назначением места и его будущим, учит видеть не объекты, а связи между ними. Этот цикл завершается, но это лишь финальная точка в одном списке, прелюдия к новому витку. Фотограф Кирилл Толль завершает цикл съемок у метро «Жираф» это не конец, а точка сборки для нового опыта. Мы молча фотографировали ржавую арматуру, торчащую из земли, как ребро древнего животного. Прощание с одним «Жирафом» всегда является началом поиска следующего.