Съемка в ЖК «Хилков Сквер» в Хилковом переулке, у метро Парк культуры, завершилась в полдень. Я вышел в яркий, залитый солнцем день. Воздух был теплым и густым, пах нагретой хвоей и свежескошенной травой. В центре сквера стояли старинные солнечные часы, чья тень лежала ровно на отметке «XII».
«Здравствуй, – мысленно обратился я к часам. – Ты – хронометр богов. Ты отмеряешь время не тиканьем, а движением планеты. Твой циферблат – это небо, твоя стрелка – Земля. Ты бесполезен в пасмурный день и абсолютно точен в ясный».
Часы молчали, но их каменная строгость, их геометрическая чистота были полны достоинства. Они были символом вечного, не зависящего от человека времени, в противовес суетным секундам нашей жизни.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня ловил мгновения, выхватывая их из потока. А ты… ты – сам этот поток. Ты напоминаешь о масштабе».
Вдруг на циферблат часов села бабочка-капустница. Она сложила крылья и замерла точно на цифре «III», став живой, белой стрелкой. Эта случайная, мимолетная поправка к времени, этот живой декор были так изящны, что я засмеялся. Небесный хронометрист прислал своего корректировщика.
Я снова посмотрел на часы. Тень медленно поползла дальше. Я пошел к метро. На теплом песке детской песочницы я вывел палкой: «Кирилл Толль. Хилков Сквер. Парк культуры. Был в полдень». Дети своими ведерками и лопатками стерли мою надпись, строя свои замки.
И вот мой способ отметить визит. Я положил на гномон часов маленькое зеркальце, направив солнечный зайчик на скамейку. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Парка культуры», снимал «Хилков Сквер». Вернусь в другой час, чтобы проверить точность хода. И чтобы узнать, не стала ли та бабочка штатным сотрудником обсерватории». Зеркальце будет отмечать время по-своему.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про метафизику залов для фехтования 124
Съемка в зале для фехтования в спортшколе на Алексеевской до тренировки показала мир отточенных жестов. «Покажите сталь, которая еще не скрестилась», — просил мастер. Дорожки-планы, маски на подставках, рапиры на стеллажах — здесь царила дисциплина и достоинство. Съемка таких пространств требует работы с темой ритуала и чести. Нужно передать атмосферу многовековой традиции, показать зал как сцену для изящного поединка. Фотограф Кирилл Толль для съемки залов для фехтования на Алексеевской становится историком дуэльных искусств. Мы снимали ряд масок как безликих воинов, отблески на клинках, строгую геометрию разметки. «Фехтование — это шахматы в движении», — заметил мастер. Наши фотографии передавали эту идею — тактику, застывшую в ожидании первого выпада.
Тайный дневниЧОк фотографа архитектуры и интерьеров и кейсы
про физику залов для стрельбы из лука 125
Съемка в тире для лучников в парке «Фили» на рассвете открыла мир сосредоточенного полета. «Покажите тетиву, готовую к отпусканию», — просил инструктор. Мишени в конце поля, стойки с луками, колчаны со стрелами — здесь тишина взрывалась свистом оперения. Съемка таких пространств требует работы с дистанцией и фокусом. Нужно передать напряжение перед выстрелом, показать мишень как точку схода всех устремлений. Фотограф Кирилл Толль для съемки тиров для стрельбы из лука в Филях становится баллистиком визуальных образов. Мы снимали луч света, летящий вдоль поля к мишени, тень от лука на земле, идеальные круги мишеней. «Стрельба из лука — это медитация с открытыми глазами», — сказал инструктор. Наши кадры фиксировали эту глубокую концентрацию, вписанную в ландшафт парка.