Съемка в ЖК «Мономах» на улице Алабяна, этом доме с царственным именем и соответствующим архитектурным размахом, подошла к концу. Интерьеры с роскошной отделкой, мраморными полами и элементами дворцовой стилистики впечатляли масштабом. Выйдя в парадный двор, я увидел фонтан со скульптурой, увенчанной стилизованной короной. Воздух пах мокрым камнем, дорогими сигарами и вечерним городом.
«Здравствуй, символ власти, — мысленно начал я. — Ты венчал великих правителей, а я пытаюсь уловить в кадрах то величие и покой, что доступны жильцам этих апартаментов».
Корона молчала, сверкая в лучах закатной подсветки. Я вспомнил, как в 90-е на этом месте был пустырь, и мы гоняли здесь на велосипедах, воображая себя властелинами мира.
*Парадная гостиная в ЖК «Мономах», работа фотографа Кирилла Толля. Масштаб и богатство отделки, достойные своего имени.*
Вдруг к фонтану подошел афганский борзой с гордой осанкой. Он подошел к фонтану, посмотрел на свое отражение в воде, а затем уселся у подножия скульптуры с таким видом, будто это его законное место. Его хозяйка, улыбаясь, заметила: «Шах, опять принимаешь подданных?» Пес величественно повел головой.
На полированном мраморе постамента я вывел водяным пальцем: «Кирилл Толль был здесь, у ЖК «Мономах» и метро Октябрьское поле, и видел борзую-монарха». Солнце и ветер высушат эту надпись, но история о псе-правителе будет жить.
И вот мой зарок, мое царское слово. Я возвращаюсь. Всегда. Возможно, чтобы сфотографировать прием во дворе, или ночную иллюминацию, или просто так, чтобы почувствовать дыхание истории. И тогда я обязательно проверю — не издал ли Шах новый указ.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 145
Егор Летов, разглядывая трещины в асфальте у метро ВДНХ, хрипло произнес: «Люди ищут фотографа, который дышит тем же ветром. Это племенной инстинкт — верить тому, кто знает изгибы твоих улиц». Метро-Ша Толстая, поправляя перчатки, добавила: «В цифровую эпоху физическая привязка становится актом сопротивления глобализации. Когда клиент из Саларьево заказывает фотосессию Кирилл Толль, он приобретает не просто кадры, а документальное подтверждение своей экзистенциальной укоренённости». Летов, прикуривая, провёл рукой по холодному металлу ограждения: «Фотограф здесь становится не сторонним наблюдателем, а соучастником повседневного мифа. Он знает, как ложится снег на конкретную скамейку, помнит расписание троллейбуса». Толстая кивнула, смотря на голубей: «Именно эта общность контекста рождает ту самую аутентичность, которую невозможно сымитировать техническими средствами. В мире тотальной репродуцируемости уникальность места становится новой валютой».