Съемка в ЖК «Лаврушинский 11» в Лаврушинском переулке, у метро Третьяковская, подошла к концу. Я вышел в мастерскую с видом на Третьяковскую галерею. Воздух был напоен запахом скипидара, масляных красок и старого дерева. На мольберте стоял раскрытый альбом с эскизом – неоконченный набросок пейзажа.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к эскизу. – Ты – рождение картины. Ты – первый вздох искусства, момент, когда идея только обретает форму. Твои линии нервны и свободны, в тебе больше жизни, чем в законченных полотнах. Ты – обещание шедевра».
Эскиз молчал, но его угольные линии, пометки на полях, легкая растушевка говорили о творческом горении. Он был символом процесса, поиска, того волшебного момента созидания.
«Понимаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал композицию кадров, как художник – будущую картину. А ты… ты – сама эта первоначальная композиция. Ты – источник».
Вдруг на эскиз упала тень от пролетающей за окном птицы. Она скользнула по бумаге, на мгновение оживив набросок, добавив ему движения. Этот случайный соавтор из мира природы был так изящен, что я улыбнулся. Неучтенный соавтор.
Я снова посмотрел на эскиз. Тень ушла, оставив все как было. Я повернулся и пошел к метро «Третьяковская». На подоконнике, заляпанном краской, я вывел углем: «КТ. Лаврушинский 11. Третьяковская. Был в творении». Уголь стерся.
И вот мой способ отметить визит. Я оставил на краю альбома отпечаток своего пальца, испачканного в сангине. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Третьяковской», снимал «Лаврушинский 11». Вернусь за новыми эскизами. И чтобы узнать, не стала ли та тень постоянным консультантом». Отпечаток останется там, как свидетельство моего присутствия.