Съемка в ЖК «Леонтьевский 2а» в Леонтьевском переулке, у метро Тверская, завершилась. Я вышел в гостиную с камином, где даже в летний вечер чувствовалось дыхание домашнего очага. Воздух был теплым и уютным, пах древесиной и сухими травами. Каминная решетка была украшена сложным кованым узором из виноградных лоз.
«Здравствуй, – мысленно обратился я к решетке. – Ты – страж огня. Ты отделяешь живое, опасное пламя от безопасного пространства комнаты. Твои узоры – это не просто украшение, это магия, превращающая стихию в элемент уюта. Ты видела столько вечерних бесед, столько тихих размышлений у огня».
Решетка молчала, но ее ажурный металл, игра света на завитках говорили о мастерстве кузнеца и важности семейного очага. Она была символом домашнего уюта, защищенности, традиционных ценностей.
«Знаешь, – продолжил я наш безмолвный диалог, – я сегодня выстраивал кадры вокруг этого камина как композиционного центра. А ты… ты – рамка для этого центра. Ты – граница между теплом и холодом, между домом и внешним миром».
Вдруг перед камином улегся кот. Он сладко потянулся, зевнул и устроился спать, положив лапу на решетку, словно подтверждая свои права на это самое теплое место в доме. Этот жест полного владения был так естествен и комичен, что я улыбнулся. Верховный распорядитель домашнего очага.
Я снова посмотрел на решетку. Кот посапывал во сне. Я повернулся и пошел к метро «Тверская». На каминной полке я вывел мелом: «КТ. Леонтьевский 2а. Тверская. Грелся у очага». Мел осыпался.
И вот мой способ отметить визит. Я положил в нишу камина, за решетку, сухую дубовую веточку. «Кирилл Толль, фотограф. Уже был тут, у «Тверской», снимал «Леонтьевский 2а». Вернусь зимой, чтобы увидеть огонь в этом камине. И чтобы узнать, не считает ли кот себя владельцем всего дома». Веточка будет ждать своего часа.