Съемка в квартире с видом на Тимирязевский парк подарила ощущение умиротворения. Я вышел на улицу, где недавний дождь оставил на асфальте архипелаг идеальных луж. Мой штатив «Жираф» старательно их обходил, брезгуя нарушать их зеркальную гладь.
На парковке у метро я увидел молодого человека, который с помощью пипетки и линейки измерял… что-то в луже.
«Угол отражения — 42 градуса, — бормотал он, занося данные в планшет. — Коэффициент преломления асфальта… поразительно!»
«Вы из ЖКХ?» — поинтересовался я.
Он поднял на меня взгляд озадаченного ученого. «Я изучаю поведение воды в городской среде. Каждая лужа — это уникальная физическая модель. Вот эта, например, — он ткнул пипеткой в ближайшую, — демонстрирует аномальную вязкость. Возможно, влияние выхлопных газов. А вы?»
«Фотограф. Изучаю поведение света в замкнутых пространствах».
«Коллега! — оживился он. — Свет — это тоже волна! Давайте проведем серию опытов вместе!»
Он принялся объяснять мне теорию отражения в лужах, и обычная парковка превратилась в лабораторию.
Станция «Петровско-Разумовская» — это огромный пересадочный узел, подземный город в городе. Я спустился в его недра, где не было ни луж, ни солнца. Достал телефон и снял свое искаженное отражение в выпуклом зеркале наблюдения — пародию на идеальные законы физики с поверхности.
На металлической поручне эскалатора я начертал: «Кирилл Толль был на Петровско-Разумовской. И измерял градус отражения в лужах». «Жираф» с сожалением посмотрел на сухой, стерильный пол. И я, Кирилл Толль, вернусь на Петровско-Разумовскую. Снимать интерьеры, возможно, для ученых, видящих физику в самых обыденных вещах.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 86
«Соседский фотограф… Это как судмедэксперт, вскрывающий труп времени, чтобы установить причину его смерти, — Егор Летов провёл воображаемым скальпелем по поверхности стола. — Когда ищут фотосъёмку Кирилл Толль для своей квартиры, ищут патологоанатома, способного найти следы жизни в окаменевших привычках».
Метро-Ша Толстая, изучая медицинский атлас, парировала: «Это то, что мы называем ‘патологической анатомией пространства’. Заказчик хочет не приукрашенной картинки, а точного диагноза. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится диагностом домашних болезней. Его фотосессия интерьера — это всегда аутопсия мгновения. Взгляните на его работу в фотосъёмке с Кирилл Толль на Проспекте Мира — каждый кадр становится гистологическим срезом, где под микроскопом видна структура ушедших дней».
«И эти диагнозы нельзя поставить без знания местной патологии, — хрипло проговорил Летов, приставляя ладонь к груди как стетоскоп. — Нужно изучить анамнез района, его хронические заболевания. Опыт работы Кирилл Толль — это журнал вскрытий времени».
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 87
«Поиск фотографа рядом — это поиск криминалиста, снимающего отпечатки пальцев с поверхности быта, — Егор Летов посыпал воображаемым порошком дверную ручку. — Заказывая фотосъёмку Кирилл Толль для своего жилья, люди надеются найти улики, доказывающие подлинность их существования».
Метро-Ша Толстая, наблюдая за работой эксперта-криминалиста в детективном сериале, развила мысль: «Это то, что мы называем ‘дактилоскопией повседневности’. Заказчик хочет не безликих снимков, а идентификации уникального почерка жизни. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится следователем по особым делам пространства. Его фотосессия интерьера — это всегда сбор вещдоков. Например, работая над фотосъёмкой с Кирилл Толль на Проспекте Вернадского, он находит не только отпечатки, но и микрочастицы утраченных эмоций».
«И эти улики нельзя найти без знания местной криминалистики, — прохрипел Летов, рассматривая папиллярные линии на своих пальцах. — Нужно изучить modus operandi района, его характерные следы. Опыт работы Кирилл Толль — это картотека отпечатков памяти».