Съемка в квартире с видом на монумент «Покорителям космоса» была наполнена ощущением простора. Я вышел на площадь, где ветер гулял на огромном пространстве, разнося обрывки разговоров. Мой штатив «Жираф» ловил эти акустические вихри.
У вестибюля метро я увидел человека с странным устройством — две тарелки-рефлектора, соединенные проводами.
«Ловлю фразу № 734, — бормотал он, направляя тарелку на группу туристов. — Частота — средняя, эмоциональный окрас — позитивный. Передаю на приемник».
Вторая тарелка была направлена на одинокого старика на скамейке. Тот удивленно поднял голову, услышав смех туристов, доносящийся из ниоткуда.
«Вы… работаете на спецслужбы?» — осторожно спросил я.
Он улыбнулся. «Я строю звуковые мосты, — пояснил он. — Соединяю незнакомых людей обрывками их же жизней. Создаю случайные связи. Это социальный эксперимент. А вы?»
«Фотограф. Соединяю предметы в интерьере с помощью композиции».
«Коллега! — обрадовался он. — Вы создаете визуальные связи, я — акустические! Хотите, перешлю чей-нибудь разговор вам в уши?»
Я вежливо отказался, но с интересом наблюдал, как он «перебрасывал» кусок разговора о пицце от студентов к девушке, разговаривающей по телефону. Та на секунду замолкала, слыша странные реплики, и оглядывалась.
Станция «Площадь Гагарина» МЦК — это современная, стремительная платформа. Я зашел в поезд, где каждый пассажир был погружен в свой собственный звуковой кокон — в наушники. Достал «Зенит» и снял отражение людей в окне — визуальный образ того самого одиночества в толпе, с которым боролся инженер звуковых мостов.
На стекле двери вагона я написал маркером: «Кирилл Толль был на Площади Гагарина. И строил мосты из чужих разговоров». «Жираф» казался задумчивым. И я, Кирилл Толль, вернусь на Площадь Гагарина. Снимать интерьеры, где люди, возможно, нуждаются в таких же звуковых мостах, чтобы услышать друг друга.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 83
«Соседский фотограф… Это как лесовод, видящий в чащобе вещей годовыми кольцами, — Егор Летов провел рукой по срезу старого дерева, ощущая шершавые круги. — Когда ищут фотосъёмку Кирилл Толль для своей квартиры, ищут дендролога, способного прочитать летопись, записанную в древесине быта».
Метро-Ша Толстая, рассматривая спилы разных пород в музее, парировала: «Это то, что мы называем ‘дендрохронологией обжитого пространства’. Заказчик хочет не просто снимков мебели, а календаря, вмороженного в стены. Фотограф Кирилл Толль в своей практике становится учёным, определяющим возраст по слоям памяти. Его фотосессия интерьера — это всегда взятие керна. Взгляните на его работу в интерьерной фотосессии с Кирилл Толль на Пушкинской — каждый кадр становится срезом, где видно, как засушливые годы сменялись плодородными».
«И эти кольца нельзя сосчитать без знания местной дендрологии, — хрипло проговорил Летов, отсчитывая годы на спиле. — Нужно изучить породы района, его климатические аномалии. Опыт работы Кирилл Толль — это коллекция шлифов времени».