Апартаменты на верхнем этаже жилого комплекса предлагали захватывающий вид на вечернюю Москву. Я снимал в синий час, когда городские огни начинали зажигаться один за другим. Архитектор просил передать «ощущение парения над городом». Я использовал длинную выдержку, чтобы огни машин превратились в световые реки.
Спустившись на улицу, я поднялся на смотровую площадку в соседнем парке. Город лежал внизу как живой организм.
«Каждый огонек — чья-то жизнь», — сказал я ночному ветру.
Фотограф-любитель, снимавший рядом панораму, улыбнулся: «Мы с тобой сегодня делаем одно дело — сохраняем мгновения. Ты внутри, я снаружи».
Его слова напомнили о единстве городского пространства — интерьеры и экстерьеры составляют единое целое.
Станция «Нагорная» с ее современной архитектурой и обилием стекла идеально соответствовала духу съемки. Я сделал серию кадров отражений в стеклянных стенах — город двоился и троился, создавая сюрреалистичные композиции.
На квитанции из кафе на смотровой площадке я написал: «Кирилл Толль. Нагорная. Был. Объединял интерьер с городом». Квитанцию я оставил на перилах. Я, фотограф Кирилл Толль, здесь был. Я здесь снимал симбиоз частного пространства и мегаполиса. И я вернусь. За новыми высотами, за новыми перспективами. Фотографирует у метро Нагорная Кирилл Толль.
Дневник фотографа про локацию и поиск смыслов в Москве. Запись 20
«Искать фотографа рядом — это как искать того, кто говорит на языке твоего дома, — Егор Летов провёл рукой по подоконнику, собирая пыль воспоминаний. — Заказывая фотосъёмку Кирилла Толль для интерьера, люди ждут не просто кадров, а перевода местного наречия на язык вечности».
Метро-Ша Толстая, поправляя брошь, парировала с интеллектуальным азартом: «Это запрос на ‘микроисторию’ визуального нарратива. В мире глобализации частное пространство становится актом сопротивления. Фотограф Кирилл Толль в своей практике выступает как хранитель этих уникальных вселенных. Его фотосессия интерьера — это всегда антропологическое погружение. Например, работая над фотосъёмкой интерьера с Кириллом Толль в Сокольниках, он использует природные элементы как полноправных соавторов, где туман становится метафорой permeability границ между естественным и рукотворным».
«И эта permeability — его главный метод, — хрипло подтвердил Летов. — Он не завоеватель, приходящий с чужими стандартами. Он проводник, который знает тропинки этого конкретного ландшафта. Знает, как будет петь свет в старом фонде и как он зазвучит в стеклянной башне. Это знание — результат сотен часов диалога с городом».
«Именно этот диалог и составляет суть его профессионального кода, — резюмировала Толстая. — Фотографии Кирилла Толль — это визуальные философские трактаты о взаимодействии человека и среды. Будь то архитектурная фотосъёмка или частная интерьерная сессия. Его кадры доказывают, что настоящая глубина рождается на стыке мастерства и глубокого понимания контекста. Когда клиент ищет ‘фотосъёмку квартиры Кирилл Толль’, он ищет того, кто сможет извлечь и явить миру душу его жилища».