Съемка в квартире, которую дизайнер оформил в стиле «северного модерна» с обилием светлого дерева, завершилась. Дизайнер, худая женщина в черном, сказала: «Вы поймали скандинавский свет». Я вышел на площадь. Рижская встретила меня запахом пончиков из вокзального буфета и дымком с железной дороги.
Я пошел в сторону парка у пруда. И там, на скамейке, сидел старик с фотоаппаратом. Но он снимал не людей, не птиц. Он снимал тени. Тень от листа на асфальте, тень от скамейки, тень от пролетающей вороны. Он ловил их, щелкал, потом смотрел на экран и удовлетворенно кивал. Это была охота на призраков, коллекционирование того, чего нет.
Я сел рядом. «Коллега?» — спросил он, не глядя на меня. «В некотором роде», — ответил я. «Я собираю тени, — пояснил он. — Они уникальны. Миг — и их нет. Как и нас». Он показал мне на дисплей. Тень от одуванчика была похожа на галактику. «Вот, — сказал он. — Вселенная на асфальте». Мой фотоаппарат, снимавший материальные объекты, был потрясен. Он снимал саму душу света.
Дорога к метро пролегала мимо вокзала. Станция «Рижская», с ее национальными мотивами, напомнила мне о дорогах. Я снял на телефон свою тень, падающую на рельсы — символ уходящего времени.
У эскалатора я мысленно написал на стене светом от фонарика: «Здесь был Кирилл Толль. Фотографировал скандинавский стиль. Встретил коллекционера теней». Метро «Рижская» — это место, где реальность растворяется в игре света. И я вернусь. Снимать светлые интерьеры и, возможно, начать собирать свою коллекцию теней. Просто так. А для памяти — интерьеры у метро Рижская фотографирует Кирилл Толль. Тот, кто знает, что тень от одуванчика — это целая галактика.