Съемка в коттедже в самом сердце Новой Москвы была погружением в загородную идиллию. Камин, панорамные окна в лес. Выйдя за калитку, я увидел бесконечные улицы с яркими фасадами новых домов. Воздух пах свежей краской и хвоей. Я пошел в сторону леса, вернее, того, что от него осталось.
На опушке, на огромном пне, оставшемся от спиленного дерева, сидел пес. Дворняга с умными глазами. Он сидел абсолютно неподвижно, как статуя, и смотрел вглубь леса. Он не лаял, не вилял хвостом. Он медитировал. Созерцал уходящую натуру, словно понимая, что его новый дом стоит на месте его старого мира.
«Сохраняешь связь с предками?» — тихо спросил я у пня.
Пень молчал, являясь и объектом, и свидетелем. Пес тяжело вздохнул, сполз с пня и неспеша побрел в сторону новостроек, неся в себе груз памяти о большом лесе.
Станция «Рассказовка» — это сказка. Яркая, почти игрушечная архитектура, как будто ее строили для мультфильма. Я снял на телефон саму станцию, поймав в кадр детей, которые бегали по платформе, воспринимая ее как огромную игровую площадку. Новое рождает новые формы жизни.
На рыхлой земле у того самого пня я палкой вывел: «КИРИЛЛ ТОЛЛЬ. РАССКАЗОВКА. СЛУШАЛ ТИШИНУ». И нарисовал схематичную собачью морду.
Эти новые земли, эти истории, которые только начинаются, теперь в моем объективе. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Рассказовка. И я вернусь. Снимать другие коттеджи, может, снять того пса для философского трактата. Или просто так, чтобы посидеть на том же пне и попробовать услышать, о чем шепчет старый лес.
Гелиевый фильтр для портретов сегодня лопнул в руках, рассыпавшись на тысячи осколков. Я собрал их и бросил в лес, под старый дуб. Пусть теперь его осколки ловят солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. А я буду снимать портреты без фильтров, в чистой, новой реальности Рассказовки.