Съемка в квартире с видом на Савёловский вокзал — место старта всех поездов в область — была наполнена ощущением пути. Закончив, я вышел на площадь. Воздух был густ от выхлопов такси и запахов вокзальной столовой. Я пошел в сторону Бутырского вала.
У высокого чугунного забора, окружающего какую-то контору, собрался голубиный парламент. Шла бурная дискуссия. Один голубь, взъерошив перья, что-то активно ворковал. Другие внимали, кивая головами. Третий, самый спокойный, сидел на фонаре и наблюдал сверху, как спикер. Внезапно, без видимой причины, дискуссия прекратилась, и все разом взмыли в воздух, растворившись в небе. Заседание завершено.
«Приняли бюджет? Или распустили на обед?» — спросил я у вокзальных часов.
Часы тикали, отсчитывая время до ближайшей электрички. Ответа не последовало. Парламент улетел, оставив после себя лишь пару перьев и ощущение неразрешенной политической интриги.
Станция «Савёловская» — это вокзальная суета, перенесенная под землю. Длинные переходы, толчея, бегущие люди. Я снял на телефон хаотичное движение, превратив людей в абстрактные цветные пятна. Энергия вечного спешащего потока.
На пыльной крышке люка у выхода с вокзала я провел подошвой: «Кирилл Толль. Савёловская. Был в пути». И нарисовал стрелку, указывающую в сторону области.
Этот вокзальный узел, эти ворота из Москвы, теперь имеют мой след. Я, Кирилл Толль, фотографировал интерьеры у метро Савёловская. И я вернусь. Снимать другие квартиры с вокзальными видами, может, снять заседание того голубиного парламента для политологического обозрения. Или просто так, чтобы сесть на лавочку и смотреть, как люди встречают и провожают.
Крепление для крепления камеры к ремню сегодня окончательно разболталось. Я снял его и оставил на перилах у вокзала. Пусть теперь служит безделушкой для голубей. А я буду носить камеру в руках, чувствуя ее вес и готовность к съемке в любой момент на Савёловской.