Разговор с ювелиром. Константин Лаптев

Предисловие. Общением с интересными людьми хочется делиться с широкой публикой. Особенно с теми, кто склонен к творческому осмыслению своей деятельности. Разумеется, к тексту было сделано несколько фотографий, как «с рабочего стола», так и объекта общения. Итак…

фотографии для интервью


ИНТЕРВЬЮ о творчестве и ювелирном деле

фотографии для интервью— Представьтесь.
— Меня зовут Константин Альбертович Лаптев. Я художник и руководитель мастерской художественной обработки по металлу «Артель Лаптева». Я на этом рынке около 20-ти лет.

— С чего начиналась ваша творческая карьера?
— Моя карьера началась со знакомства с Агейченко Владимиром Андреевичем и его фирмой «Агей-7». Мне предложили нарисовать (слово «туда» — удалить) эскиз одного проекта, после чего приняли на работу.
Работая на этой фирме, я участвовал в реконструкции ХХС (центральный иконостас), принимал участие в изготовлении копий орлов и гербов для Георгиевского зала в Большом Кремлевском дворце, работал с Гостиным двором, Центробанком и музеем «Царицыно».
 Именно там я увидел весь процесс изготовления предмета от начала и до конца. Там же усвоил рабочую дисциплину и серьезное отношение к работе.
 Спустя 5 лет я открыл собственную мастерскую. И начал я с реставрации старинных изделий. Затем перешел на полное изготовление, (начал брать) появились заказы, я рисовал эскизы и полностью воплощал художественные задумки.

— Какими критериями вы руководствуйтесь в своих работах?
— В самом начале критерий простой: похоже или не похоже. Весь смысл в качественности,  художественном соответствии предмета историчности. Для этого необходима насмотренность.
 Некоторые реставрации, сделанные мной, были приняты за оригинал экспертами музеев. От них я не редко слышал фразу, что «теперь так не делают».

— В чем сложность повторения искусства прошлых веков?
— Толкает внутренний судья. Всегда должна быть внутренняя самокритика. Требуется способность увидеть свои ошибки и стремиться к гармонизации предмета. Если самокритика в мастере не развилась, роста быть не может. Многим мешают воспоминания о своих прошлых работах. Нужно забывать старые достижения и стремиться к новым.
Оставаться голодным до красоты, так сказать. Самокритика сохраняет в нас юношескую энергию, несмотря на годы. Эта внутренняя молодость позволяет учиться новому. Мы хотим справляться с нетривиальными задачами….

— Что толкает на внутренний и профессиональный рост?
— Толкает внутренний судья. Всегда должна быть внутренняя самокритика. Требуется видеть ошибки и стремиться к гармонизации предмета. Если самокритика в мастере не развилась, роста быть не может. Многим мешают воспоминания о своих прошлых работах. Нужно забывать старые достижения и стремиться к новым.

Оставаться голодным до красоты, так сказать. Самокритика сохраняет в нас юношескую энергию, не смотря на годы. Эта внутренняя молодость позволяет учить новому. Мы хотим  справляться с нетривиальными задачами….

intervyu yuvelira— А кто в вашем понимании профессионал?
— Профессионал — это тот, кто может сказать с вероятностью 70% как нужно изготовить предмет и что все будет хорошо. Остальные 30% — чистая удача со всеми вытекающими обстоятельствами – сгорит, не прольется, не сойдется, усядет. Если мастер делает 30% запаса, значит он давно в этом деле. Если говорят: «больше чем на 70%» — это, либо предмет очень простой, либо перед вами не профессионал. Все это приходит только с опытом.
Так же для профессионала важна дисциплинированность. В нашей мастерской есть такое правило: опоздал — поезжай домой отдыхать. Завтра приедешь вовремя и будешь работать. И никто не кричит, все спокойно. Так подмастерья учатся дисциплине, а дисциплина — это срок исполнения заказа. Начинается всё с малого — хотя бы вовремя приди.

— Какая у вас задача в мастерской?
— Моя задача — понять запрос заказчика и сделать тот предмет, который ему нужен. Кроме того, я еще беру учеников, обучаю их в процессе работы. Брать ученика — это как работать одной рукой, другой ты исправляешь все, что он ломает. Но все равно нужно учить на настоящих изделиях. Настоящий металл, настоящая ответственность.

— А можно давать ученикам менее ответственные задания? Например, опиливать железки?
— Это имитация обучения. В таком подходе нет настоящих переживаний и перегрузок. Я каждому своему ученику стараюсь дать шанс проявить себя. Ведь мастер — это не только руки, это еще огромный пласт психологии. Когда мастер поднимается на соответствующий уровень, он закладывает в предмет эмоцию. Это буквально наполняет предмет. В жизни нас переполняют чувства и эмоции. Но когда дело доходит до работы тут нужно максимально сконцентрироваться. Бывает так, что я могу взять предмет, сделанный лет 10 назад, и вспомнить, о чем я думал и что чувствовал в тот момент.
 Мои подмастерья учатся контролировать эмоциональные перегрузки. В итоге ученик начинает разделять личные эмоции и рабочие.
 Также я учу не бояться делать ошибки, а делать выводы и находить в себе смелость и силы исправлять их. Для примера, я показываю свои самые первые работы ученикам, чтобы они поняли, что я тоже с чего-то начинал. Чудес не бывает, есть только желание и воля.

— Какие человеческие качества важны для вашей профессии?
— А интеллекта должно быть даже больше, чем эрудиции. И приправить все это хорошей моторикой.

— Бывают ли у вас авралы?
Да, случаются, но именно в них «закаливается сталь». В авралах учишься работать собрано и четко, учишься смелости принимать решения и нести за них ответственность.

— Из-за чего они случаются?
— Случаются они потому, что мы часто сдаем работы к датам. Грядут праздники и торжественные события, для которых нужны презенты. Часто заказывают что-то очень большое, либо очень сложное в исполнении, а времени на это выделяют очень мало. Так и происходят авралы. Суетятся заказчики, суетимся и мы.

— Бывает ли такое, что в рабочих вложены силы и время, а они потом уходят?
— Я учу не рабочих, я учу свободных мастеров. В итоге они должны уйти и стать самостоятельными. Подмастерья начинают свое обучение с молодого возраста, и как у всех подростков, происходят перемены в характере, в амбициях и во взглядах на жизнь. Я даю им возможность поработать с некоторыми заказчиками самостоятельно. Так они обучаются самому важному: договариваться и нести ответственность. Мои ученики строят свою жизнь сами, как и я свою. Наша команда — это близкие по духу, по профессии, по увлечению люди. Мы — сотрудники.
 Когда мы вместе работаем над проектом, я занимаю роль как руководителя, так и активного исполнителя. Это очень важно, ученики должны видеть, что их учитель работает руками. Это мотивирует и вдохновляет.

фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф

Фотографии ↴

фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф  фотосъемка подсвечника предметный фотограф фотосъемка подсвечника предметный фотограф

— Как ученики выбирают специализацию?
— Часто ко мне приходят с желанием стать чеканщиком или ювелиром, я стараюсь донести идею, что для того, чтобы стать настоящим мастером, нужно быть разносторонним. Изучать скульптуру, лепку, рисунок. Это всё — необходимые навыки в нашей профессии. Я стараюсь дать им все направления, чтобы каждый мог прочувствовать и выбрать то в чем он сможет раскрыться. Через эти пробы и отсеивания подмастерье превращается в узкоспециализированного мастера.

 

— Какое будущее мастерской вы видите?
— Чтобы собрать свою мастерскую, мне понадобилось 15 лет. Поэтому, мои ученики могут наследовать все наработанные мною вещи по праву знаний, которые я передал им. Потому что они знают, что с этими знаниями и умениями делать. В дальнейшем они, в свою очередь, тоже должны будут брать себе учеников.  Это вектор правильного развития.
Впрочем, не каждый мастер и художник является педагогом. Можно просто поломать человека. Ведь художник — это гремучая смесь, внутренняя агрессивная среда. Часто случается, что совсем не великий художник воспитывает таланты. В работе с учениками требуется терпение и толерантность к формирующемуся разуму. Не правильно, когда педагог хочет самоутвердиться за счет ученика, он должен быть лишен гордыни.
Вот пример из моей личной истории: моя бабушка была преподавателем в школе, и даже когда ее парализовало ниже спины, она продолжала преподавать у себя дома, сидя на кровати. Не за деньги. Это совершенное бескорыстие.
Человеку очень важно правильно найти себя в жизни, и не важно в чём именно. Главное исполнять это идеальное сочетание в себе. Ведь не всё, что ты видишь — твоё.

Ювелирные изделия. Фотосъемка предметов

— Возрождаете ли вы технику и традиции старых мастеров?
— Мы идем в ногу со временем, пользуемся современными технологиями и инструментами. Но при этом продолжаем изучать и разгадывать технологии прошлого.
 Наша основная работа – художественная чеканка в стилистике 19-го и 20-го века. Там очень много сложных композиций высокой художественной сложности в сочетании с новаторством и удивительными решениями. Очень часто происходит такое, что амбиции мастера доминируют над композицией. Мастеру хочется проявить себя, и этими амбициями он ущемляет композицию и художественный замысел. Так что мастер и художник в одном лице – это бриллиант. Изделие должно быть подчинено замыслу художника, а не возможностям мастера. Нужно доводить работу до совершенства.

— С чего начинается заказ?
— Обычно это происходит так: ко мне обращаются за созданием предмета, я выясняю, что заказчику хочется и что нужно, далее начинается работа над эскизом. У меня есть правило: эскиз может быть только один. Я работаю с максимальной отдачей и ответственностью за результат. Когда эскизов несколько — это перекладывание ответственности на заказчика. Ведь в каждый эскиз нужно вложить технологичность и художественный эффект.
Если эскизов много, то концентрация и художественный настрой рассеивается.

 

Приведу пример: мы с одним человеком создаем предмет, и у него такая огромная эстетическая «насмотренность», что он хочет в одно произведение внести все и сразу. Из-за этого работа не двигается. Я предлагаю разбить его идеи на части и решить все желания в нескольких произведениях, но ему это тяжело дается, а мне еще тяжелее. И тот единственный эскиз — настоящий, еще не рожден. Не могу обвинять заказчика, в том, что он не может полностью выразить свои мысли. Это все-таки моя задача — визуализировать его чувства и мысли. Да, он может заплатить, но если я не буду чувствовать, что делаю, то не смогу принять этот заказ.

— Какие планы на будущее?
— Жизнь не предсказуема. Мне позвонили — и жизнь изменилась. То закажут сделать камин из бронзы высотой 8 метров, то чеканить ювелирные миниатюры, а через какое-то время, может, займусь скульптурой или буду организовывать процесс.  Поэтому я никогда не строю планов.

— Спасибо за интервью.

 

Беседу и прочее затеял фотограф Кирилл Толль.
Специально для раздела «#ИНТЕРВЬЮ«.

фотографии для интервью фотографии для интервью фотографии для интервью фотографии для интервью

 

Б Л О Г