Ходынское поле. Место, где раньше разбивались самолёты. Теперь — разбиваются надежды на тишину. Здесь строят. Всё время строят. Элитные ЖК, бизнес-центры, подземные паркинги. Я пришёл с утра. Ни кофе. Ни завтрака. Ни желания что-либо делать. Только камера и злость на утреннюю пробку.
— Куда прёшь? — спросил меня мужик в кепке. Он переходил дорогу в неположенном месте. — На Ходынку, — ответил я. — Снимать архитектуру. — Там одни заборы. — И дома. Под заборами. — Ну смотри, — сказал он и исчез за углом.
Я пошёл дальше. Ходынская улица. Раньше здесь был хлебозавод №5. Теперь — «Центр Зотов». Белое здание. Большие окна. Внутри — выставки про конструктивизм. Ирония: здание само — памятник конструктивизма. Бывший хлебозавод. Круглый. С башней. Архитектор Александр Никольский. 1931 год.
Центр Зотов — хлебозавод, ставший культурным центром
Район: Хорошёвский, Северный административный округ Москвы
Адрес: Москва, Ходынская ул., 2с1
Архитектор: Александр Никольский
Год постройки: 1931 (реконструкция 2020–2022)
Тип здания: бывший хлебозавод, ныне культурно-просветительский центр
Я обошёл здание кругом. Как и положено — оно круглое. Внутри когда-то пекли хлеб. По кольцевому конвейеру. Теперь — показывают кино и читают лекции про авангард. Я снял фасад. Потом нашёл угол, где видно и старую башню, и новые стекляшки Пресни Сити. Рядом. В одном кадре. 1931 и 2021. Девяносто лет разницы. А смотрятся почти одинаково. Потому что конструктивизм — он и в Африке конструктивизм. Для архитектурной съёмки такие места — как найти иголку в стоге сена. Только иголка — круглая. И размером с хлебозавод.
— Хлеба не будет? — спросил прохожий. Он нёс сумку с продуктами. Две буханки торчали наружу. — Хлеба не будет, — ответил я. — Будет искусство. — А есть искусство невкусно. — Но полезно. — Не спорю, — сказал он и пошёл дальше. К булочной. На другой конец улицы.
Рядом — ЖК «Пресня Сити». Ходынская, 2. Три башни. 42 этажа. 148 метров. Стекло и бетон. Квартиры с видом на Москву-Сити. И на хлебозавод. И на кладбище. Буквально. Рядом — Ваганьковское кладбище. Открываешь окно — а там могилы. Я не шучу.
Жилой комплекс «Пресня Сити» — башни над Ваганьковским
Район: Хорошёвский, Северный административный округ Москвы
Адрес: Москва, Ходынская ул., 2
Год сдачи: 2020
Тип здания: три башни, 42 этажа, 148 метров
Я смотрел на эти башни и думал: кто согласится жить на двадцать пятом этаже, если из окна — кладбище? А потом понял: те, кому всё равно. Или те, кому вид на город важнее, чем вид на могилы. Или те, кто сам скоро туда. Не знаю. Я снял фасады. Снял отражения. Снял то, как утреннее солнце бьёт в стекло. Красиво. Но жутковато. Для съёмки жилых комплексов — обычный объект. Необычно в нём только соседство. Жизнь и смерть. Стекло и земля.
Дальше — улица Маши Порываевой. Кто такая Маша Порываева? Я не знал. Полез в телефон. Оказывается, революционерка. Рабочая фабрики «Трёхгорная мануфактура». Умерла в девятнадцать лет от туберкулёза. В честь неё назвали улицу. Теперь здесь — банки. Международный банк экономического сотрудничества. Офисы. Деньги.
— Маша, — сказал я вслух. — Ты бы хотела, чтобы здесь был банк? Никто не ответил. Только ветер подул. И где-то загудела стройка.
Международный банк экономического сотрудничества на улице Маши Порываевой
Район: Пресненский, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, ул. Маши Порываевой, 11Б
Здание как здание. Стекло. Бетон. Строгие линии. Перед входом — табличка. Охранник в будке. Я снял фасад. Потом подошёл ближе. Снял вывеску. Потом отошёл на другую сторону улицы. Снял то, как банк отражается в луже. Получилось почти красиво. Почти.
И тут я повернул голову. И увидел. Москва-Сити. Башни. Они были везде. Из-за угла, из-за крыши, из-за забора. Я пошёл на свет. Свернул во двор. И там, между панельками, открылся вид. Как в кино. Как в сказке. Двор. Детская площадка. Качели. А за ними — «Федерация», «ОКО», «Меркурий». Сказочный город. Только без дракона. С одними банкирами.
Москва-Сити — вид из дворов Пресни
Район: Пресненский, Центральный административный округ Москвы
Адрес: виды с улицы Маши Порываевой
Я стоял и снимал. Дети играли в песочнице. Бабушка сидела на скамейке. А за ними — небоскрёбы. Стеклянные зубы, впившиеся в небо. Контраст. Как будто прошлое встретилось с будущим. И будущее победило. Для архитектурной фотографии такой ракурс — редкость. Не с моста. Не с набережной. А из двора. Из жизни. Я снял десяток кадров. Потом сел на качели. Покачался. Посмотрел на башни. И подумал: а ведь когда-то здесь были поля. И девятнадцатилетняя Маша ходила по этим полям. И не знала, что через сто лет вместо полей будут башни. И кто-то с камерой будет снимать их из двора, где играют дети.
Стемнело. Я пошёл обратно. Ходынское поле. Пустырь. Ветер. Вдалеке — огни Сити. Как звезды. Только ближе. И холоднее. И дороже.
— Маша, — сказал я опять. — Ты бы хотела здесь жить? Ветер ответил. Или стройка. Или кто-то сверху.
«Не знаю», — сказал ветер. Или не ветер. Или я сам.
Навигация по прогулке по Пресне и Ходынке:
Снимаю на Пресне и Ходынке, исходив Ходынское поле вдоль и поперек, от Центра «Зотов» до ЖК «Пресня Сити», пересчитав все строящиеся башни и потеряв счет надеждам на тишину. Центр «Зотов» (бывший хлебозавод 1931 года, круглый, как колобок), «Пресня Сити» (три башни над Ваганьковским кладбищем), Международный банк на улице Маши Порываевой (революционерка, умерла в 19 лет) — всё это теперь в моем архиве.
Шутка: снимал «Пресню Сити». Подходит прохожий: «А что там, за башнями?». Я: «Кладбище». Он: «А зачем вы это снимаете?». Я: «Чтобы помнили». Он: «Кого?». Я: «Что жизнь и смерть рядом, как небоскреб и могила». Он ушел задумчивый. А я снял еще один кадр. На память.
А ещё я работал в Новорижском шоссе — РИГАМОЛЛ, Барвиха, Millennium Park. Там поля, бетон и коттеджи. А здесь — город, суета, стройка. Два разных мира, один фотограф.
Крылатая фраза: «Девятнадцатилетняя Маша Порываева умерла от туберкулеза. Теперь её именем названа улица. А на улице — банки. Я снимаю банки, но помню, что когда-то здесь была Маша. И поля».
P.S. После продолжительной болезни, вызванной вдыханием строительной пыли на Ходынке (строят много, пыльно, дышать нечем), я возобновил работу. Скидки на съемку в респираторе — только по предварительному заказу. Берегите легкие, они у вас одни, как и объектив.
О чём я думал, качаясь на качелях
В одной японской сказке говорится: «Бабочка, севшая на цветок, не знает, что завтра цветка не будет. Она радуется сегодня». Я сидел на качелях и смотрел на башни. Через год здесь построят ещё одну. Ещё выше. Ещё дороже. А Маша Порываева останется на табличке. И хлебозавод останется. И качели. И дети. И я — с камерой. Фотограф, который снимает завтрашний день из вчерашнего двора. И радуется сегодня. Потому что сегодня есть свет. Есть отражение. Есть кадр. А завтра — не важно. Завтра будет новый кадр. Новая лужа. Новая башня. Новая Маша. Которая не знает, что через сто лет кто-то назовёт её именем улицу. И кто-то с камерой будет стоять на этой улице. И снимать. И качаться на качелях.
Отзывов пока нет
Оставить отзыв