Кудринская площадь. Трамваи гремят. Машины сигналят. И над всем этим — 156 метров стали, бетона и советской мечты. Я пришёл сюда в час, когда солнце уже устало и повисло над горизонтом как перезрелая хурма. Ничего не хотелось. Ни снимать, ни думать. Только стоять и смотреть вверх.
В кармане — флешка на тридцать два гигабайта. Из них занято двадцать семь. Тысячи кадров. Десятки прогулок. И всё равно — каждый раз как первый.
— Зачем тебе ещё одна высотка? — спросил кто-то внутри. Голос был похож на скрип половицы в пустой квартире. — Затем, что она другая, — ответил я. — Не как на Таганке. Не как Украина. Она своя. — Все они свои. И все чужие. — Заткнись. Я снимаю.
Высотка на Кудринской. Народное название — «Дом авиаторов». Потому что квартиры здесь давали лётчикам-испытателям и начальникам авиационных заводов. Тем, кто видел небо не с иллюминатора, а через приборную доску. Тем, кто падал и поднимался. Как эта высотка. Падала? Нет, не падала. Но могла. Война, голод, стройка лагерей. Выстояла.
Сталинская высотка на Кудринской площади — дом авиаторов
Район: Пресненский, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, Кудринская пл., 1
Архитекторы: М.В. Посохин, А.А. Мндоянц
Конструктор: М.Н. Вохомский
Год постройки: 1948–1954
Тип здания: Объект культурного наследия регионального значения, 33 этажа (центральная секция)
Я перешёл через площадь. Встал напротив главного входа. 33 этажа. Боковые крылья — 17. Шпиль со звездой. Звезда — красная, как знамя. Или как кровь. Или просто красная. Подъезды — парадные. С лепниной. С колоннами. Внутри — квартиры, где когда-то жили герои. Сейчас — тоже герои. Только другие. Бизнесмены. Чиновники. Те, кто не падает, но и не летает. Для архитектурной съёмки высотки — всегда вызов. Как снять небо, чтобы оно не задавило землю? Я отошёл. Лёг на спину прямо на тротуар. Прохожие обходили. Одна женщина сказала: «Пьяный, что ли?». Я ответил: «Нет. Фотограф». Она не поняла разницы.
Снял. Встал. Отряхнул пальто. Пошёл дальше.
За высоткой — тихие переулки. Брянская улица. Здесь время течёт медленнее. Нет туристов. Нет офисов. Только дома пятидесятых годов, деревья и редкие прохожие с собаками. И вдруг — здание. Комитет государственного строительного надзора. Брянская, 9.
— Чиновники, — прошептал голос. — Архитектура, — ответил я. — Одно другому не мешает. — Мешает. Но снимать всё равно надо.
Комитет государственного строительного надзора на Брянской улице
Район: Пресненский, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, Брянская ул., 9
Здание как здание. Не высотка. Не дворец. Просто офис. Но в нём сидят те, кто решает, что строить, а что сносить. Те, кто даёт разрешения. И отказывает. Ирония в том, что их собственное здание — никакое. Не запоминается. Я снял фасад. Снял вывеску. Снял то, как вечернее солнце отражается в обычных стеклопакетах. Получилось скучно. Но я обещал себе: снимать всё. Даже скучное.
Стемнело. Я сел на лавочку во дворе. Высотка светилась. Тысячи окон. Тысячи жизней. Там, наверху, кто-то смотрел телевизор. Кто-то кормил кота. Кто-то, может быть, смотрел вниз и видел меня. Маленького человека с камерой на лавочке. И думал: «Что он там снимает? Звёзды? Луну?» А я снимал его дом. Его окно. Его жизнь. Но не его. Архитектуру.
— Авиаторы спят, — сказал голос. — Не спят. Просто уже не летают. — А ты летаешь? — Нет. Я снимаю тех, кто летает. И тех, кто строит для них дома.
Я поднял голову. Звезда на шпиле горела красным. Говорят, внутри неё — лампочка. Обычная лампочка. Но кажется, что звезда. Как в сказке. В одной сказке звезда упала с неба, и царевич пошёл её искать. А нашёл счастье. Я не ищу счастья. Я ищу ракурс. И иногда нахожу. В чужом окне. В отражении. В лампочке, которая похожа на звезду.
Навигация по прогулке от Кудринской до Брянской:
Фотографирую Кудринскую высотку, задрав голову так сильно, что шея болит до сих пор, сосчитав все этажи (33 в центральной секции, 17 в боковых) и все звезды на шпиле (одна, красная). «Дом авиаторов», где жили лётчики-испытатели, те, кто падал и поднимался, как эта высотка — падала? нет, не падала, но могла.
Шутка: стою на Кудринской, снимаю высотку. Подходит старушка: «Молодой человек, вы НЛО ищете?». Я: «Нет, архитектуру». Она: «А почему вверх смотрите?». Я: «Потому что высотка высокая». Она: «А вы бы лучше под ноги смотрели, там деньги валяются». Я посмотрел. Ничего не валялось. Старушка ушла. Наверное, подобрала всё сама.
Посмотрите также съёмку в Пресне и на Ходынке — Центр «Зотов», «Пресня Сити», Москва-Сити из двора. Там будущее. А здесь — прошлое, которое мы называем историей.
Крылатая фраза: «Здесь жили лётчики-испытатели. Те, кто падал и поднимался. Как эта высотка. И как я после каждой съемки, когда понимаю, что батарейка села, а запасной нет».
P.S. Только что закончилась акция «Три часа съемки по цене двух». Не успели. Но запускаю новую: «Сними высотку — получи бесплатный совет, как не упасть с нее, снимая закат». Осторожность — наше всё, особенно на высоте 156 метров.
О чём я думал, лёжа на асфальте у высотки
В одной армянской притче говорится: «Птица спит на ветке. Она не боится, что ветка сломается. Потому что верит не в ветку, а в свои крылья». Я вспомнил это, когда смотрел на дом авиаторов. Триста тридцать квартир. И в каждой когда-то жил тот, кто верил в свои крылья. Не в бетон. Не в сталина. Не в партию. В крылья. А теперь здесь живут другие. Они тоже во что-то верят. В латунь, в известняк, в португальский камень. В стекло, которое отражает небо. В люстры, которые танцуют. И в то, что завтра будет день. И я приду. И сниму. Потому что я — фотограф. И моя камера — мои крылья. Они не подведут. Даже если ветка треснет.
Отзывов пока нет
Оставить отзыв