Петровка. Улица, где время пошло вспять. Я вышел из метро «Кузнецкий мост». И сразу понял: здесь не так. Обычно я иду вперёд. А здесь — назад. Не физически. Морально. Потому что ЦУМ. Потому что Петровка, 2. Главный универмаг страны. Тот, который помнит и царей, и генсеков, и олигархов. Тот, где за углом — кафе, где Высоцкий пел под гитару. Тот, который уже не тот. А всё равно — тот.
— Ты куда? — спросил продавец мороженого. Он стоял у лотка. Смотрел на меня. У него была шапка-ушанка. Хотя март на дворе. — На Петровку. Снимать архитектуру. — А чего её снимать? Она везде. — Нет, — сказал я. — Не везде. Здесь она особенная. — Чем? — Тем, что помнит всё. От Романовых до наших дней. Как старый человек, который сидит на скамейке. И смотрит. И молчит.
Я пошёл к ЦУМу. Фасад. Колонны. Стекло. Внутри — сумки за миллион. Снаружи — я. С камерой. За тридцать тысяч. Не миллион. Но тоже дорого. Для меня.
ЦУМ (улица Петровка, 2) — главный универмаг страны
Район: Тверской, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, ул. Петровка, 2
Год основания: 1908 (здание перестроено в 1970-е)
Тип здания: универмаг, архитектура советского модернизма
Я снял фасад. Потом отошёл. Снял ещё раз. Потом подумал: сколько денег здесь прошло через руки? Миллиарды. А сколько прошло мимо? Ещё больше. Для рекламной съёмки магазинов ЦУМ — как Эверест для альпиниста. Все хотят. Но не все доходят. А я дошел. Стою. Снимаю. И не завидую. Потому что зависть — это когда тебе надо то, чего нет. А у меня есть камера. И это больше, чем все сумки мира. Почти.
Дальше — Петровка, 5. «Берлинский дом». 2002 год. Архитекторы Григорьев, Бартошевич, Кребс. Восемь этажей. Симметричный фасад. Мансарда с арочными элементами. Башенки. Эркеры. Построили по соглашению между мэрами Москвы и Берлина. На месте, где до 1946 года стоял особняк Анненковой. Говорят, его спроектировал сам Баженов. Не знаю. Не проверял. Знаю другое: здесь работало фотоателье Наппельбаума. Снимались Блок, Есенин, Ахматова, Шаляпин, Ленин. Все, кто делал историю. А потом особняк снесли. И построили этот дом. Красивый. Но не такой. Память — она как река. Течёт. Меняет русло. А вода остаётся.
Бизнес-центр «Берлинский дом» на Петровке, 5
Район: Тверской, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, ул. Петровка, 5
Архитекторы: Ю.П. Григорьев, И.К. Бартошевич, К.Д. Кребс
Год постройки: 2002
Тип здания: бизнес-центр, 8 этажей, симметричный фасад с эркерами и башенками
Я снял его. Симметрию. Башенки. Эркеры. Потом подумал: а ведь здесь, на этом месте, стоял особняк, где снимался Ленин. Ленин. Представляете? Тот самый. С лысиной. С броневиком. Сказал бы он, глядя на «Берлинский дом»: «Хорошо построили, товарищи?» Не знаю. Не спросишь. Для съёмки офисных интерьеров и бизнес-центров — обычный объект. Но история за ним — необычная. И я снимаю не только здание. Я снимаю память. Которая течёт. Как река.
— Слышал про Калевалу? — спросил я сам себя. Голос внутри молчал. Пришлось говорить за двоих. — Слышал, — ответил я. — Карело-финский эпос. Вяйнямёйнен. Ильмаринен. Лемминкяйнен. Кузнец, который выковал небо. И мельницу Сампо. Которая даёт богатство. Но не счастье. — А зачем ты вспомнил Калевалу? — А затем, — сказал я, — что Петровка — это наша Сампо. Все хотят её поймать. Власть, деньги, слава. А она вертится. И даёт только тем, кто не ждёт. Кто просто идёт. И снимает. Как я.
Я вспомнил Вяйнямёйнена. Старого мудреца. Который пел. И от его песен двигались горы. И тонули корабли. И воскресали мёртвые. Я не умею петь. Я умею снимать. И от моих кадров ничего не двигается. Не тонет. Не воскресает. Но, может, когда-нибудь кто-то посмотрит на мою Петровку. И увидит не просто здания. А эпос. В котором есть место и ЦУМу, и Берлинскому дому, и отелю «Аврора». И зайцу в трико. И царю с короной. И мне. Фотографу. Который поёт камерой.
Петровка, 7. Фасад. Обычный. Ничего особенного. Но я снял. Потому что обещал себе: снимать всё. Даже то, что не цепляет.
Петровка, 7 — фасад здания
Район: Тверской, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, ул. Петровка, 7
Обычный офисник. Но я стоял и думал: а ведь здесь когда-то был доходный дом Рудаковой. Где в 1855 году Фердинанд Эйнем открыл своё первое производство. Тот самый Эйнем. «Красный Октябрь». Конфеты. Шоколад. Которые помнят наши бабушки. И дедушки. И мы. А здания нет. Есть стекло. И бетон. И я. Который снимает бетон. И не плачет. Потому что плакать — не по-калевальски. Там герои плакали только тогда, когда теряли Сампо. А я не терял. У меня камера. Она при мне.
Дальше — Петровка, 11. Отель «Аврора». 1998 год. Русский историзм. Мотивы традиционной московской архитектуры. Первые два этажа объединяет арочная галерея. Корпуса на Столешников переулок воспроизводят объём и детали исторической застройки. Официальный партнёр Большого театра. Дорого. Красиво. Чопорно. Я снял. А потом подумал: «Аврора». Как крейсер. Который дал сигнал к революции. И как отель. Где останавливаются те, кто эту революцию не застал. И не хочет. И правильно. Революция — это когда стреляют. А здесь — только деньги. Тихие. Вежливые. Дорогие.
Отель Marriott Moscow Royal Aurora (отель «Аврора») на Петровке, 11
Район: Тверской, Центральный административный округ Москвы
Адрес: Москва, ул. Петровка, 11
Год постройки: 1998
Тип здания: отель, русский историзм, 234 номера
Снял. Теперь стоял и думал. Вспомнил Ерофеева. «Москва — Петушки». Там главный герой всё время пил. И думал. О жизни. О смерти. О том, почему ангелы не пьют водку. А я не пью. Я снимаю. Но думаю — так же. О том же. О вечном. Почему мы строим здания? Чтобы жить. Чтобы работать. Чтобы забыть. Что мы смертны. А они — вечны. Как Вяйнямёйнен. Который ушёл. Но обещал вернуться. Как Калевала. Которую читают. И перечитывают. И находят новое. Как Петровка. Которую я снимаю каждый раз по-новому. Хотя она та же. Но я — другой.
Стемнело. Я сидел на ступеньках ЦУМа. Люди шли. Спешили. Кто-то нёс пакет с покупками. Кто-то — пустые руки. Кто-то — мечты. А я смотрел на Петровку. И вспоминал Калевалу. Там был эпизод. Вяйнямёйнен спускается в Туонелу. Царство мёртвых. И поёт. И его песня открывает ворота. И он возвращается. Живой. А я спускаюсь на Петровку каждый день. И возвращаюсь. Живой. С камерой. С кадрами. С памятью. Которая течёт. Как река. Как время. Как эпос. Который никогда не кончается.
— Ты скоро? — спросил голос. Наконец-то. Очнулся. — Скоро, — ответил я. — Ещё один кадр. И всё. — Какой? — Петровка. Ночная. С фонарями. С тенями. С отражениями в лужах. — Зачем? — Затем, — сказал я. — Что даже в царстве мёртвых есть красота. А я — фотограф. Моя работа — её найти. И показать. Тем, кто ещё жив. И тем, кто уже ушёл. И ждёт. Когда кто-то споёт им песню. Или снимет кадр. И они увидят себя. В отражении. На Петровке. В вечности.
Навигация по прогулке по Петровке:
Фотографирую на Петровке, пересчитав все вывески от ЦУМа до отеля «Аврора» и обратно, запомнив каждую трещину на асфальте и каждую табличку «Осторожно, съемка!». ЦУМ, «Берлинский дом», доходный дом Рудаковой, где начинался «Красный Октябрь» — всё это теперь в моем портфолио, увековечено, подписано, разложено по папкам.
Шутка: снимал ЦУМ ночью. Подходит парень, весь в черном: «Ты фотограф?». Я: «Да». Он: «А сколько стоит час?». Я: «Дорого. Но для тебя — бесплатно, если расскажешь, откуда у тебя такой крутой свет в телефоне». Он ушел. Не знаю, обиделся или побежал заряжать телефон.
Хотите контрастов? Посмотрите съёмку в Цветном бульваре — танцующие люстры, башни «Легенды» и призрак гостиницы на Трубной. Там весело, там огни, там движение. А здесь — солидность, деньги, история, застывшая в камне.
Крылатая фраза: «Революция не удалась, а фотография — всегда. Потому что фотограф не стреляет, он щелкает».
P.S. После продолжительной и изнурительной борьбы с выгоранием (творческим, не солнечным) я снова в строю. Скидки на съемку в будние дни — только для тех, кто успеет написать первым. Остальные — по прейскуранту, который я потерял, но найду, если вы спросите.
О чём я думал, сидя на ступеньках ЦУМа
В «Москве — Петушках» герой сказал: «Все мы — ангелы, только с одним крылом. И чтобы летать, мы должны обняться». Я перефразирую. Все мы — фотографы, только с одной камерой. Чтобы снять небо, мы должны обнять землю. Я обнимаю Петровку. Каждый день. Каждым кадром. И земля отвечает. Отражениями. Тенями. Светом. И я лечу. Не как ангел. Как человек. Который помнит Калевалу. И Ерофеева. И зайца в трико. И царя с короной. И себя. Маленького. С камерой. На большой улице. Где время пошло вспять. А я иду вперёд. И снимаю. Потому что это — моя Сампо. Моя песня. Моя жизнь. Которая течёт. Как река. И фсё.
Отзывов пока нет
Оставить отзыв