История русской журналистики. 5. Либеральные журналы конца 19 века

История русской журналистики второй половины XIX века, лекция 5

Сегодня мы продолжаем тему либеральной журналистики, но если быть полностью объективными, то журналы, о которых мы будем сегодня говорить это полулиберальные, периодами полудемократические. Любая твердая схема – это вещь выдуманная. В жизни не бывает только либерал, только консерватор, только демократ. Любые схемы даются просто для того, чтобы это было легче усвоить, понять в какой исторической нише находится это издание. Сегодня очень яркий пример, что во всех трех журналах временами преобладали либеральные, временами демократические тенденции. Мы их записываем в либеральные издания, но если объективно, то они полулиберальные и полудемократические. Это журналы: «Русская мысль», «Русское богатство» и «Северный вестник».

Довольно трудно построить схему рассказа, потому что вместо того чтобы сразу перейти к журналам, я должна объяснить, что такое народничество. Потому что временами каждый из этих журналов испытал влияние народничества и временами это были либерально-народнические издания.

Что такое народничество? Это движение русской интеллигенции, которое у нас возникает в 60-е годы, а заканчивается, как утверждал Ленин в 94 году, и начинается эпоха Марксизма, можно сказать что до середины 90-х годов, но разрозненные остатки народников еще будут в первые годы Советской власти. Поэтому что как полное живое самостоятельное течение, оно к 90-м годам сходит на «нет». Но остатки народников продолжают существовать. Один из последних судебных процессов над Народниками был в 1921 году.

Движение Народников совершенно четко делится на два крыла: демократическое народничество и либеральное народничество. Либеральное народничество гораздо меньше, поэтому рассмотрим демократическое народничество. Русская интеллигенция, русские студенты, прежде всего, заинтересованы в наиболее оптимальном решении крестьянского вопроса. Народники-демократы конечной своей целью видят свершение социалистической революции, то есть полное переустройство государства. И социалистическая революция должна проводиться силами крестьянства. То есть крестьянство – движущая сила социалистической революции.

Российская история журналистикиИстория русской журналистики.
Елена Сонина

1. Почвенничество и западничество.
2. Катков и Суворин.
3. Политика 70-80х годов.
4. Карамзинисты, шишковисты и вольное общество «Любителей словесности, наук и художеств».
5. Либеральные журналы конца 19 века.
6. Демократические журналы (легальные/нелегальные) 1870-1880 гг.

Родоначальниками, точнее далекими предками народников (их идеи были положены в основу народничества), являются Герцен и Чернышевский. Идеологами, людьми, которые полностью сформулировали взгляды народников являются: Бакунин, Лавров и Ткачев. В последствии марксисты назовут народников утопистами. Герцена и Огарева назовут основателями утопического социализма. Потому что марксисты в качестве движущей силы революции видят пролетариат, а народники – крестьянство. Марксисты назовут народников утопистами, потому что крестьянин – это мелкий собственник и никогда в жизни не откажется от своей собственности и не пойдет воевать за светлое будущее. Берем классику: «Нечего терять кроме своих цепей», поэтому готов на все. Это совершенно точно – самые опасные люди в государстве те, кому нечего терять. Человеческая психология на этом основана. Те, кому нечего терять – это страшные люди.

Я говорю обо всех народниках, но большей частью это относится к народникам-демократам. Я даю общее представление.

Народничество приняло формы. В 60-70-е годы по всей России начали массово возникать кружки народников. В кружках прежде всего молодежь занималась саморазвитием в плане революции. Молодежь начинала обучать «низы», и московская крупная группа была народников-чайковцев, в честь народника Чайковского. Киевская очень крупная группа народников была. Они были по всей Российской империи. В конце концов движение народников приняло очень нестандартную форму.

В середине 70-х годов начался процесс, который назывался «хождение в народ». Пик его пришелся на 72-73 годы. В чем его суть? Народники, чаще всего студенты, бросали свои университеты, институты и уходили «в народ». Типаж вечного студента. Вспомните Петю Трофимова в «Вишневом саду». Бросали учиться и шли в народ: учить народ, лечить народ, помогать народу, готовить народ к свершению социалистической революции. Чаще всего это движение проходило следующим образом: приходил студент в своей студенческой тужурке в деревню, оседал там и начинал постепенно крестьянам объяснять, кто первый враг этого крестьянина. А кто это? Это власть, которая ближе всего: урядник, становой. И чаще всего крестьяне, послушав этого смутьяна, связывали его и тащили к этому врагу.

Как правило, эта пропаганда была довольно неуспешна, потому что когда студенты учили крестьянских детей (и школьное, и медицинское дело было поставлено безобразно на селе, почитайте записки любого сельского, земского врача или сельской учительницы, вспомните что там творилось, только энтузиазм). – Когда они лечили или учили, то их воспринимали нормально. А когда они пытались поучать, какие-то агрономические тенденции, то крестьяне не верили: «Что горожане могут знать о нашей земле, на которой мы веками жили». И тем более, когда студенты начинали им прививать антигосударственные взгляды.

К 73 году это движение достигло практически всех центральных губерний Российской империи, и начались массовые аресты. Было арестовано несколько тысяч участников процесса «хождения в народ». Конечно власть не могла не обратить внимание на такое массовое явление. И был проведен знаменитый процесс «Процесс 193-х». 193 главных участников «хождения в народ» сели на скамью подсудимых. И процесс 193-х отличался тем, что, наверное, впервые в истории российской юриспруденции обвиняемые выступили обвинителями. Они не защищались, отказывались от адвокатов. Они защищали себя сами и обвиняли строй, который заставил их отказаться от обеспеченной жизни, от карьеры, от образования, бросить все и пойти поднимать народ на революцию, которая свергнет этот строй. И пресса, газеты прежде всего, печатая отчеты о «процессе 193», практически «разносила семена этой заразы», потому что отчеты были довольно подробные. Тут о роли журналистики, и насколько все можно было или нельзя. Это движение, которое подрывало основы существующего строя. Это демократы-народники наиболее радикальная часть народничества уходит в эмиграцию. Бакунин, Лавров, Ткачев уходят в эмиграцию.

На рубеже 70-80 годов возникает новое явление. Возникает либеральное народничество. Если мы вспомним, что основная цель народников – проведение социалистической революции, то какие либералы могут быть? Либералы и демократы – вещь несовместимая.

С конца 70 годов это явление начинает нарастать среди народничества. Начинает отлепляться либеральное народничество, и возникает целая теория «малых дел». Теория «малых дел» была разработана публицистом Иосифом Каблицем (псевдоним Юрзов) в Петербургской газете «Неделя». В чем заключалась суть теории «Новых дел»? В наше время – время больших задач мы должны бросить всю силу на то, чтобы отдать вековой долг интеллигенции перед народом. В чем этот долг? Пока народ работал – интеллигенция получала образование. Получала возможность более высокой, менее грязной, менее тяжелой физически жизни. И сейчас настало время вернуть этот долг интеллигенции, но не призывами к коренному переустройству общества, а малыми практическими делами, помощью народу. Интеллигенция может строить школы, вести обучение. Интеллигенция может открывать земские больницы и лечить народ. Интеллигенция может просвещать народ, в целом улучшать нравы общества, для того чтобы народу жилось легче. В этом и заключается теория «Малых дел». Это чистой воды либеральная теория – отказ от коренных преобразований и призыв к реформе.

Мне не так давно прислали ссылку на один из сайтов, я прочла и ахнула – это современная теория «малых дел». Сейчас интеллигенция принципиальным образом влиять на государственную политику не может, потому что в России не гражданское общество, поэтому мы можем только честно трудиться на своем месте и таким образом влиять на смягчение общественной морали, нравственности, общественной атмосферы. И маленькими кусочками мы постепенно построим светлое будущее. Это слово в слово то, что писали публицисты в «Неделе», только современным языком. И конечно либеральная часть народничества не признавала народников-демократов, потому что они призывали к разным вещам, но зато они имели возможность легально высказывать свои взгляды. Потому что в принципе ничего очень уж оппозиционного нет. Не было призыва к свержению существующего строя. И именно органом либерального народничества стали те журналы, о которых я собираюсь сегодня рассказывать.

Три журнала: «Русское богатство», «Русская мысль» и «Северный вестник». Картинок тут никаких, что традиционно для толстых журналов. Начнем с журнала «Русское богатство». Самый интересный из трех, хотя они очень похожи внешне, «Русское богатство» был основан в 1886 году в Москве и закрыт большевиками в 1918 в Петрограде. Журнал был основан подпоручиком Савичем, как двухнедельный журнал торговли и промышленности. Совершенно четкая ориентация на специализированные издания. Толком господин Савич ничего не сделал, только основал журнал. С середины 76 года он переводит журнал в Петербург, где журнал и останется до своего финала. Издает его «не шатко, не валко» и в 78 году перепродает библиотекарю Дмитрию Рыбакову.

На самом деле первая фамилия не принципиальна. Господин Рыбаков выпускает всего лишь один номер, но он сумел договориться, подать прошение в Цензурный комитет и договориться о том, чтобы журнал был ежемесячным. Ему разрешили расширить рамки журнала до универсальных. То есть Рыбаков переводит журнал в стандартный толстый энциклопедический журнал, который тянется с московского телеграфа и библиотеки для чтения.

Дмитрий Рыбаков в этом же 78 году перепродает журнал и формально его покупает вдова известного писателя-народника Серафима Бажина. Она становится официальной издательницей. На самом деле это литературное прикрытие, ширма, потому что журнал в складчину приобретает группа писателей-народников либерального толка: Николай Златовратский, Глеб Успенский, Евгений Гаршин (брат писателя), Скабичевский, Кривенко, Николай Русанов.

Один из принципов народничества – это община, все надо делать коллективно. В этом больше пользы и успеха именно для русского менталитета. И журнал выпускается как раз на общинных началах. То есть каждый из перечисленных народников вносит свой пай. Редактором становится Н.Н. Златовратский. Журнал перестраивает свою структуру до двух отделов. Это классика для всех толстых журналов: первый – беллетристика и научные статьи, второй – критика, публицистика, смесь.

Естественно ударные тексты у нас идут в публицистике. О чем пишет журнал «Русское богатство» этого периода? Мы можем на его примере рассмотреть основные позиции либеральных народников. Центральный вопрос для народников любого толка и для демократов и для либералов – крестьянство. «Русское богатство» пишет о негативных последствиях реформы 61 года, об обезземеливании крестьян, обнищании крестьян в результате реформы 61 года. Свободу дали, а землю не дали. Пишет об отвратительной постановке школьного и медицинского дела в провинции, о земстве, об артелях, всеми силами пытается продвинуть идею, что через крестьянскую общину Россия выйдет на путь нового качественного скачка.

новости журналистики. клоуны и куклы«Русское богатство» как все народники боится капитализации России. «Железный конь наступает на русскую деревню и он ее задавит», — это типичный лозунг народников. Очень много пишет о переселенческом движении среди крестьян. Переселение, как правило, решалось очень плохо. Оно было организовано правительством – переселение крестьян на мало обжитые земли. Подразумевалось, что крестьянам-переселенцам будут даны подъемные, льготы, будут выделены земли. Крестьяне очень часто этим соблазнялись, продавали все у себя, шли туда большими обозами, по дороге очень многие умирали. Когда они приходили туда, они обнаруживали, что земля плохая, неплодородная, что дотации слишком малы. Некоторые все-таки смогли там осесть. Очень многие тосковали – это характерная черта для простонародья. Интеллигенция в эмиграции тосковала, но жила, а крестьяне возвращались. Пытались возвращаться обратно через мытарства и проблемы, но у них все продано, и они истратили все что можно. Это движение было так нелепо организовано, и многие средства подъемные откровенно воровались, что переселенческое движение сильно ударило по крестьянам, не слабее чем 61 год. Нищий крестьянин – это голодная страна. Об этом много писало «Русское богатство». Это типичные ключевые темы для либерального народничества.

Литературный отдел тоже был довольно интересным и таким же пронизанным оппозиционным духом. В беллетристическом отделе публиковался Всеволод Гаршин. Сказка «Attalea princeps» о том как пальма пыталась выйти на свободу. Она вышла на свободу, и что из этого получилось. Сказка совершенно очаровательная. Такое иносказание, которое довольно хорошо говорит о взглядах народников.

Здесь публиковались такие известные на тот момент вещи, как «Антидворянская хроника» Сергея Атавы, «Оскудение» — цикл очерков Эртеля про земство, очерки Успенского «С места на место». Здесь была очень приличная переводная литература: Доде, Золя, Мопассан, Редгард и т.д. Сначала народники очень радовались, когда получили в руки журнал. Редакция была на Литейном, и «четверги» «Русского богатства» были совершенно обязательны для литераторов. Либералы народнического толка, даже если сотрудничали не с «Русским богатством», то обязательно туда приходили. И на одной из вечеринок Плещеев сказал такой тост: «Пить за равенство и братство Ныне нам запрещено; Но за «Русское богатство» Выпить право не грешно. О журнале том радея, за Кривенко, за Сергея Выпьем все мы за одно».

Дело не в «выпьем», а дело в радости народников, которые получили журнал в руки. На самом деле сказать, что экономически журнал стал выгодным при них – не правда. При них «Русское богатство» имело максимальный тираж 700 экземпляров – это не много, это убыточно. Для того чтобы журнал был рентабельным, надо как минимум 3.5 – 4 тыс. экземпляров, как минимум. Во-первых, они терпели убытки, во-вторых в марте 81 года Николай Златовратский от редактирования отказывается. Это связано с убийством Александра II и ужесточением политики.

Бажин отказывается от издательства, потому что журнал приносит убытки? и на один год журнал приобретает библиограф Дмитрий Быков. И в следующем 82 году он перепродает журнал философу, беллетристу, публицисту и поэту Леониду Оболенскому. Оболенский издает «Русское богатство» десять лет с 82 по 92 год. Сначала не все народники сразу уходят. Частично народнические тенденции в журнале еще остаются, примерно год-полтора.

Постепенно народники уходят, постепенно журнал становится чисто либеральным изданием. Это десятилетие – это журнал либерального толка. При Леониде Оболенском во-первых, журнал становится трибуной для пропаганды идей позитивизма, для пропаганды идей Огюста Конта, во-вторых, на страницах «Русского богатства» этого периода широко публикуется Л.Н. Толстой. Его сторонники широко рекламируются в толстовское издание посредников. То есть «Русское богатство» начала 90-х годов – это орган толстовства.

Беллетристическая литература этого периода не самая интересная. Наверное, сильнее переводная часть. Но мы говорим в ключе либерально-народническом, поэтому из каких-то ярких фигур в это время в «Русском богатстве» не было, говоря о публицистике. Толстой публиковал педагогические материалы.

новости журналистики. клоуны и куклыВ 92 году тираж журнала не поднимается высоко. Выше 4 тыс. журнал не поднимается. Оболенскому не выгодно это издавать, и в 92 году он журнал перепродает. В 92 году журнал вновь переходит в руки народников. Официально журнал приобретает женщина, что было довольно редко в то время, Анна Станиславовна Туган-Барановская, и опять организуется коллегиальная редакция. В эту коллегиальную редакцию входит Евгений Гаршин – центральная фигура на тот момент, Николай Константинович Михайловский и Короленко. Журнал вновь принимает народнические ноты, вновь поднимает народнические темы. Конечно центральная фигура этого периода в публицистике это Михайловский, а в беллетристике – это Короленко.

Из самых крупных вещей беллетристики с 92 года печатаются: Гарин-Михайловский «Гимназисты», «Студенты». Там печатается повесть Вересаева «Без дороги». Очень популярная была в то время. Все писатели «второго плана», я надеюсь, что вы о них хотя бы слышали. Мамин-Сибиряк там печатается. Туда приходят новые молодые и многообещающие авторы: Куприн его роман «Молох», Бунин, Горький, Ольга Шапир – очень популярная в то время женщина-писательница. Михайловский занимается редактированием журнала, а как автор, центральная фигура в это время там Короленко.

Владимир Галактионович Короленко. Художественные произведения читать довольно скучно, но у него блестящая публицистика. Как у Короленко сложились подобные убеждения? Он из многодетной семьи, у него было 2 сестры и 2 брата. Когда был студентом Петровской академии, его исключили за участие в революционных кружках и отправили в ссылку. По дороге подоспела политическая амнистия, и он возвращается. Получает право на жительство в Кронштадте, а не в Петербурге. Поступает учиться. Ему разрешают, но не в самые крупные ВУЗы, а в горный институт. Там продолжается та же самая история. Братья Короленко вступают в революционную организацию, и в полицию проникают сведения о том, что они готовятся совершить покушение на одного из провокаторов, засланного в революционную организацию. Провокатора полиция спасла, потому что усилила меры охраны, а братьев Короленко из горного исключили и отправили в ссылку. Короленко отправили в Вятку. Из Вятки он по каким-то делам самостоятельно отлучился, никому об этом не сообщив. Об этом стало известно полиции, и его в качестве наказания перевели под Пермь. В Перми – это был 81 год, после смерти императора все были обязаны приносить присягу на верность новому императору, в том числе и административно-ссыльные. И Короленко отказался приносить присягу на верность Александру III. Он объяснил это, что он жертва административного произвола, поэтому присягать власти, которая его преследует и мешает жить нормально он не будет. Его из Перми отправляют еще дальше – в Якутию. Жил он в Якутии. У меня была девочка студентка из Якутии. Там есть небольшой музей, память хранят. Три года он жил в Якутии, отбыл эту ссылку и потом снова вернулся. Но ему не разрешили жить в крупных городах. Он поселился под Нижним Новгородом.

В промежутках между своими ссылками Короленко начал работать в журналистике как корректор. Я изучала газету «Новости». В 78 году – его первое выступление в печати. Это парадоксальная история – как он впервые напечатался. Он работал корректором. По воспоминаниям он был потрясающим корректором. Заметка «Драка у Опраксина двора» в газете «Новости» — его первая публикация. С нее начался довольно известный писатель. Интересна история опубликования этой заметки. Короленко проезжал мимо Опраксина двора и увидел драку, узнал в чем дело, приехал в редакцию «Новости». Там он увидел, что редактор бегает, «дерет на себе волосы», что такое событие случилось, весь Петербург об этом говорит. «За что я плачу деньги репортерам, никто не знает, что там такое, никто не сообщает». Короленко говорит: «Я там был, я видел, могу написать». Но поставил условие, что ни одного слова в этой заметке исправлено не будет. Редактор оскорбился, сказал: «Не надо, делай свою корректуру и не суйся не в свое дело». Он подождал пару часов, надеялся, что кто-то принесет эту новость.

А там подрались татары с дворниками. Петербург город многонациональный, но тогда это было еще более ярко, люди очень четко старались селиться по землячествам. А дворники, это были не те дворники, которые непонятно видим или не видим. Дворник был хозяин положения. Он запирал двор, не впускал поздно, впускал только за определенную мзду, он отдавал отчет в полицию о всех, проживающих в доме. Дворники видимо начали придираться к татарам, а татары всегда были в Петербурге старьевщиками. Начали их оскорблять и унижать. Тут татары пошли на дворников, дворников стали защищать русские, пошла «куча-мала». Национальный вопрос вспыхивает моментально. Об этом Петербург и бурлил. Когда редактор понял, что никто из репортеров не знает, он скрепя сердцем согласился.

Я видела эту заметку. Тоже интересный прием – фальсификация материала. Короленко сотрудник «Новостей», корректор, а заметка была дана как письмо читателя в редакцию. Это фальсификация. А вторая особенность этой заметки, Короленко вспоминал как он вступил на журналистское поприще. Написал, что несмотря на «золотые горы», которые обещал редактор, гонорара за эту заметку ни копейки он не получил. Это нормально для журналистики того периода. Что им платить? Им за счастье увидеть свою фамилию в печати. Так Короленко вступил в журналистику.

Затем он корреспондировал в «Русскую мысль», в «Русские ведомости», в «Северный вестник» из своих мест ссылки. А когда вернулся, то он стал сотрудничать и в «Русском богатстве» и в «Русских ведомостях». Почему я говорю, что Короленко занимал одну из ведущих позиций как автор? Его произведения не художественные назову. Как художник, например, «Слепой музыкант» все слепые в один голос говорят, что это фальшивка, это не реализм.  Очень много претензий к его художественным текстам.

Публицистика – дело другое. В1892 году Короленко пишет публицистический цикл очерков – это его манера была журналистская. Цикл очерков «В голодный год». Цикл очерков очень сильно урезан, как писал Короленко «ощипан цензурой», но все-таки очерки были опубликованы в «Русском богатстве». Это очерки о неурожаях, которые он видел, живя под Нижним Новгородом, это очерки о том, как крестьяне голодают. Если вы будете читать эти очерки, вы вспомните сказку «Колобок». Что делает дедушка? По сусекам и по амбарам поскреб. Хорошо, даже если бы Колобок не убежал, они Колобок бы съели, сказки бы не было. А дальше что? Они еще живы. Они еще не умерли, а уже все собрали. А дальше что? Они судя по всему беспомощные. Они добыть себе хлеба не могут. Меду прочим, почему я эту сказку вспоминаю? Потому что в очерке «В голодный год» есть эпизод, где Короленко описывает, как мужик идет в хлебный амбар, берет веник и сметает все что есть на полу, потому что хлебный амбар пустой. А на полу валяются ошметки от зерен и катышки от мышей. Это все он собирает, несет, и жена месит с травой, лебедой. А дети в это время жадно ждут хлеба. Вот почему я сразу вспоминаю сказку Колобок. Он дает описание страшного голода. Он дает описание, как люди пухнут. Он дает описание, как администрация деньги собирает, а до крестьян эти деньги не доходят. Дает описание воровства, дает описание, как не убранные трупы валяются на обочинах, а священники отказываются их хоронить потому что нет денег. Такие вещи были напечатаны, хотя и сильно урезаны. Это вызвало общественный резонанс. За печатание цензору дали выговор, а на Короленко обратили внимание.

В 93 году публицистический цикл «В холерный год». Совершенно естественно, абсолютно закономерно, что после голода следует эпидемия. «В холерный год» цензура не пропустила. Это было закономерно, потому что внимание на Короленко было уже обращено. В 93 же году Короленко на несколько месяцев едет в Америку, привозит очерки об Америке и целую книгу «Без языка». Эту книгу очень любили перепечатывать в годы холодной войны. Смысл этой книги о том, как русские крестьяне уходят в экономическую эмиграцию, и как они там с трудом приживаются, точнее прижиться не могут, там продажность американского общества, подкуп голосов избирателей и т.д.  Эта книга тоже печатается в «Русском богатстве». Кроме этого много публикует литературных портретов писателей.

Но вершина творчества Короленко как публициста – это 1895 год. Цикл очерков Короленко в «Русских ведомостях» и «Русском богатстве» — «Мултанское жертвоприношение». Жители села Старый Мултан – это село существует до сих пор, сейчас оно носит имя Короленко. Жителей села Старый Мултан обвинили в совершении человеческого жертвоприношения. В окрестностях этого села, а оно находится под Вяткой, был найден труп человека обезглавленный. Группу крестьян села Старый Мултан удмуртов или вотяков обвинили в совершении человеческого жертвоприношения, и на судебном разбирательстве их приговорили к пожизненной каторге. Короленко присутствовал на этом суде, как корреспондент «Русских ведомостей» и «Русского богатства». Суд был довольно широко распиарен заранее правительством. Поэтому с какой стати журналист столичных изданий вдруг появляется на суде по какой-то группе крестьян? Короленко присутствует на суде и по всем наблюдениям за ходом судебного разбирательства делает вывод, что люди гибнут не виновные, что идет подтасовка. Именно Короленко добивается пересмотра дела, подает документы на апелляцию, выступает фактически добровольным помощником этих крестьян.

Суд второго порядка точно также присуждает крестьян к пожизненной каторге. Короленко добивается третьего судебного пересмотра. На собственные деньги проводит повторное расследование. Ползает вокруг этого села чуть ли не на коленках. Вновь добивается медицинского освидетельствования трупа. Это нужно затем, что медики могут определить от чего умер человек, как это произошло, примерно в какое время. Короленко привлекает к экспертизе в качестве экспертов крупнейших религиоведов, которые в один голос говорят, что у удмуртов в их религиозной практике нет обычая совершения человеческих жертв.

Религия – штука очень консервативная. У нас в 17 веке начали переписывать наши книги и молиться чуть по другому, но старообрядцы до сих пор есть. Раскол. Малейшее изменение в религиозной практике заметны. Если этого нет сегодня, то это не может появиться завтра. А если появится, то это будет большим взрывом. Короленко на это сильно упирает. Мало этого, Короленко смог «протрубить» об этом судебном разбирательстве по всей журналистике России и сумел привлечь внимание мировой общественности. Золя писал письма в поддержку этих крестьян, Мопассан писал письма в поддержку. И только именно с помощью привлечения мировой общественности, а не только тем, что он там ползал на коленках, он добился третьего рассмотрения. И на третьем судебном разбирательстве крестьян оправдали.

Теперь давайте разбираться, в чем дело? Очень часто и тогда мелькали идеи, что Короленко подкупили. Все замечательно. Что могут крестьяне глухого села дать столичному журналисту? Причем Короленко никогда не был богачом. Яйца могли дать, курочку, самое большое – барана зарезать. Версия о подкупе в принципе совершенно не состоятельна. Короленко на суде смог доказать следующее, опираясь на массу свидетельских показаний. Была даже выяснена фигура этого человека. Это бродяга Матюшин, который был известен в этих кругах и по показаниям медиков он замерз сам. То есть человек бродил, устал, заснул и замерз. Уже после смерти ему отпилили голову. Зачем? Полный ответ на это появился после революции, когда были открыты архивы. Понятно, что Короленко до них добраться физически бы не смог. Человек действительно замерз сам, а голову ему отпилили полицейские. У нас простой способ управления народом – найти «козла отпущения». В Большой стране надо найти народ небольшой. Нельзя сделать «козлом отпущения» русских – их очень много. Национальный вопрос – это способ управления толпой. Потому что если мы толпе скажем, что виновато не правительство, что нам так плохо живется, а виноват он – удмурт, еврей, чеченец, кто угодно, главное сказать, что он виноват, и гнев толпы обратится на него. Это механизм изобретен не в России, это механизм вечной пропаганды. Он работал раньше. Работает и сейчас. Поэтому ко всем национальным вопросам, когда какую-то нацию начинают поливать грязью, подумайте, почему ее поливают грязью. Не могут быть в одной нации все плохие или все хорошие. Это абсурд, это не возможно.

Это конец 19 века уже начинаются процессы, которые очень сильно аукнутся в 1905 году. Почему он был изначально раздут властями? Это национальный процесс, просто были выбраны «козлами отпущения» удмурты – маленькая нация, которая себя защитить не могла. Во всех крупных событиях, после убийства Александра II массово шли еврейские погромы. И полиция появлялась после того, как погром прошел. Все знали, что будет погром, а полиция не знала? – Это смешно. Именно в этом дело.

Подвиг Короленко в том, что он, это редкий случай, когда журналистика действительно работает не просто на информацию, а журналистика работает на благо.

Есть такая пьеса. Лет в 10 я была в Александринке, и я хорошо ее запомнила «Справедливость – мое ремесло». Пьеса о журналисте. Вот у меня с 10 лет шальная идея после пьесы в Александринке засела. Очень редко, когда журналистика достигает справедливости. Короленко смог этим примером восстановить справедливость именно с помощью профессии журналиста, с помощью того, что он привлек внимание мировой общественности. Потому что если бы он не привлек, то чихать бы хотела власть на все его экспертизы. Те же самые механизмы, что и сейчас. Просто он «трубил во все колокола» и смог добиться чтобы его выслушали. А после этого деваться было некуда, потому что было все очевидно. Мне говорили те, кто в Вятке живут, что село это называется Короленко, стоит ему памятник и школа носит его имя. Я надеюсь, что жители села чтут его память. Представьте, большую группу крестьян, человек 20 приговорят к пожизненной каторге. Соответственно все жизни пресекаются – потомки этих крестьян. Понимаете, какая это геометрическая прогрессия? Я думаю не было сильных подвижек в глухой провинции. Эти люди живут на свете благодаря одному журналисту. Это редкий пример. Это была провокация чистой воды. Просто подвернулся удобный случай. Это раздут враг. Сейчас во всем мире те же самые механизмы. Нужен враг нужно переключение внимание, нужно кинуть толпе портрет врага, чтобы она его растерзала в клочья, чтобы она не задумывалась, почему не решаются социальные проблемы.

Пик тиража «Русского богатства» – 90-е годы, 14 тыс. экземпляров. В 20 веке тираж «Русского богатства» снижается, оно переходит в руки правых эсеров. Его возглавляет Пешехонов. И в 18 году «Русское богатство» закрывают большевики.

«Северный вестник». Это журнал Петербургский, основан в 1885 году. Перестал выходить в 1899 году. Это название не новое в журналистике. В 1804 году в Петербурге несколько лет выходил журнал «Северный вестник», который выпускал чиновник Мартынов – автор первого цензурного устава 1804 года. Я думаю, что это получилось случайно, и дело не в исторической преемственности. «Вестник» – слово для журнала обычное, а «северный», т.к. Петербург северный город. Получилось, что «Северный вестник» открыл век и «Северный вестник» закрыл век. История «Северного вестника» очень четко разделяется на 3 периода.

Первый период: с основания по 1889 год. Не типичная ситуация первого периода заключается в том, что журнал был основан, издавался и редактировался двумя женщинами: Анной Васильевной Собашниковой и Анной Михайловной Евреиновой. Нетипичность ситуации в том, что журнал основан двумя женщинами. Женщина-издательница – это крайняя ситуация в журналистике, а чтобы вдвоем – это вообще небывалый случай. Поэтому естественно тут же журналистика начала над ними смеяться. Их обзывали «дамским вестником», «меланхолической мандолиной». Мужчины упражнялись в собственном остроумии.

Чем интересны эти персонажи? Собашникова не очень интересна, она довольно быстро продала право на издание Евреиновой полностью. Евреинова – очень интересный персонаж. Первая в России женщина – доктор права. Для того чтобы получить докторскую степень (в России ей бы никто не присвоил докторскую степень), она уехала за границу и защитила диссертацию там.  Анна Михайловна Евреинова – одна из основательниц русского феминизма, поэтому идеи феминизма довольно широко встречаются на страницах «Северного вестника». Чем интересен первый период? Во-первых, в редакцию приходят многие авторы из закрытых в 84 году «Отечественных записок». Сюда приходит Михайловский Николай Константинович. Вносит сюда либерально-народническую струю Плещеев, Глеб Успенский, Елисеев, Короленко. Многие фигуры у нас пересекаются.

Основная проблема этого периода – разворачивается битва между Евреиновой и Михайловским. Евреинова хочет из «Северного вестника» сделать классический толстый универсальный журнал, а Михайловский хочет сделать из него трибуну для пропаганды своих народнических идей. И вот эта битва приводит к тому что единого коллектива единомышленников в журнале не складывается, хотя в это время там довольно много отдельных интересных персонажей. Я не буду вам перечислять всех, я назову только главного персонажа – это А. П. Чехов.

Для Чехова «Северный вестник» – это первый толстый журнал, в котором он начинает печататься. До этого Петербургская газета «Новое время». А журнал первый – это «Северный вестник». Журнал – это выше уровень, выше ранг. Здесь он впервые публикует «Степь», «Огни», «Иванов», «Скучная история» — вещь, которую я очень люблю настолько, что характеризую себя цитатами из нее.

Вот эти бесконечные баталии между Евреиновой и Михайловским приводят к тому, что Михайловский в 85-87 годах неофициальный редактор журнала, но он то уходит, то вновь возвращается. Он конфликтует с Евреиновой, жалуется на ее необоснованную цензуру, а Евреинова жалуется, что Михайловский помещает скучные с ее точки зрения народнические статьи. В конце концов Михайловский, который там ведет критику уходит из «Северного вестника». Евреинова заменяет Михайловского Протопоповым – это довольно-таки бесцветный русский критик, в будущем член Временного правительства. И Чехов эту замену называет «замену луны дешевой свечкой». Но в целом тираж журнала не поднимается, а падает. Выше 2000-2800 экз. он никогда не поднимался при Евреиновой, и в 90-м году Евреинова журнал перепродает.

Второй этап «Северного вестника» – это 90-91 год. Этап характеризуется во-первых, тем, что журнал попал в руки пайщиков, студентов Петербургского императорского университета. Журнал становится студенческим на какое-то время. Из самых заметных фигур: Борис Глинский, Абрам Кауфман, Михаил Свечников и т.д. В 90-91 годы студенты общего языка не находят, они вступают друг с другом в материальные споры, кому какая часть журнала принадлежит. Приводит это к тому, что назначается Третейский суд, и в 91 году в результате споров, конфликтов большая часть пайщиков уходит из журнала, и остаются двое. Они и ведут журнал до закрытия. Остается Любовь Яковлевна Гуревич и Аким Львович Флексер, учащиеся его знают под псевдонимом Аким Волынский.

Ведущую роль в журнале играет Волынский. При Волынском журнал начинает отчаянно (этим очень сильно он подбил репутацию), нападать на шестидесятников, нападать на последователей Белинского, Чернышевского, Добролюбова. Громить зарождающийся марксизм. Аким Волынский преобразует свой журнал в модернистский журнал, где широчайшим образом печатаются переводы западноевропейских модернистов: Гампсона, Ибсена, Метерлинка, Кауфмана.

И, наверное, одна из самых главных характеристик «Северного вестника» этого времени, что сюда приходят символисты. Он считается печатным органом русского символизма. Сюда приходят: Сологуб, Бальмонт, Гиппиус, Мережковский.

Кроме символистов довольно много здесь печатается произведений толстовцев и несколько произведений Толстого. Вот вам картина «Северного вестника».

Казалось бы материальные споры решены, сильные сотрудники – живи и радуйся, но Аким Львович Волынский был человеком очень неуравновешенным, человеком крайне несимпатичном в человеческом плане. Чехов его терпеть не мог и называл Филлоксерой. Филлоксера – это виноградный жучок, который портит виноград, тля. Волынский вознамерился стать во главе нового течения русской литературы, стать главным символистом России. Я не очень себе представляю каким талантом и каким характером надо обладать, чтобы подчинить себе например Зинаиду Николаевну Гиппиус. Если вы хотя бы немного читали про Гиппиус, про женщину, которая с гордостью про себя говорила, что она стерва – это у нее была высочайшая похвала. Это человек, который не признает надо собой узды, начальствования и справедливо, потому что ее талант позволял ей не подчиняться в литературе и искусстве кому бы то ни было. Как ее можно было вообще подмять? И конечно это было не Волынскому. У Волынского были очень большие претензии, очень колоссально раздутое самолюбие и очень маленькие возможности для реализации собственных самолюбивых желаний.

И по всем воспоминаниям погубил журнал именно Волынский этой безумной полемикой с наследием 60 годов. Против него ополчилась вся интеллигенция, даже та, которая не очень сочувствовала идеям Добролюбова и Чернышевского и пытаясь подчинить символистов себе. Он довел до того, что символисты и более значимые фигуры из «Северного вестника» просто уходят. Если тираж в 92 году достигал 4 тыс. экземпляров – это минимум для обеспечения доходности, то к 99-му тираж упал до 2 тыс., и Волынский и Гуревич закрыли журнал по экономическим соображениям. Но тем не менее что было, то было.

И последний журнал, о котором есть смысл сказать – это «Русская мысль». Это журнал московский, выходил с 1880 года. А последний год его выхода – это Прага 1927 год. До 1904 года журнал считается кольцовским. То есть лидер в этом журнале – профессор Московского университета Виктор Александрович Гольцев. Его псевдоним – «русский конституционалист», соответственно отсюда вы видите основные взгляды «Русской мысли» — требование введения в России конституции.

Кроме этого из самых крупных авторов здесь печатается очень яркий демократ Николай Васильевич Шелгунов. Ведет обозрение «Русской мысли». Его похороны в 91 году вылились в политическую манифестацию. Александр III сказал, что похороны этого публициста – это смотр всех революционных сил. Здесь печатается Чехов: «Палата №6», «Дом с мезонином», «Крыжовник».  Толстой Лев, Опухтин, Яков Полонский.

Но мне кажется, что главное в «Русской мысли», это то, что потом аукнется в 20 веке – она первая среди журналов предлагает объединение правительства, интеллигенции и народа. У нас почвенники выдвигают идею объединения интеллигенции и народа, а «Русская мысль» и Гольцев считают, что в журнале недопустимые разные точки зрения. Не обязательна строгость направления. Это новые мысли для 19 века. «Русская мысль» выдвигает идею объединения правительства, интеллигенции и народа для мирного развития России. Потом эту идею широко разовьет Струве и русская интеллигенция его не примет. Русская интеллигенция его обсмеет, а он предлагал выход на мирный уровень развития, а не революционный путь.

 

Курс: История русской журналистики второй половины XVIII века, начала XIX
Лектор: Елена Сонина

Оцените звездность страницы:
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...